Книга Тень железной руки, страница 57 – Илья Карпов

— Думаю, в столице это так не оставят, — задумчиво произнёс Грегорион. — Конечно, о случившемся они узнают нескоро, но пойдёт молва.

— Вот мы теперь и решили частокол строить. Потому-то ты нам и нужен, путник. К слову, как звать-то тебя?

— Грег.

— А меня Форгельт, я брат старосты местного. Ну, вот и пришли. Поработаешь — поешь. А там, глядишь, и дело к вечеру. Заночуешь, утром продолжишь путь.

Частокол, по задумке местных, должен был окружать дом старосты, храм и ещё несколько домов в центре деревни. Форгельт сказал, что они бы рады защитить так всё поселение, да только где взять столько брёвен? И работа растянется слишком уж надолго.

Грегорион узнал, будто бы поддержать восстание согласились не только соседние деревни, но даже кто-то из рыцарей или даже мелких лордов. Последнее, конечно, звучало совсем уж невероятно, но в последнее время инквизитор мало чему удивлялся.

— А ещё, — говорил Форгельт, — ходит по сёлам местным девица при оружии, а при ней отряд верных воинов. Кто конные, кто пешие, кто с баграми, кто с дубинами. Сразу видать, из простых. Мол, людей собирают, чтобы отпор серым дать, да только из наших с ней всего один паренёк пойти решился. Остальные порешили, что частокол строить — оно надёжнее.

Хмурые и полные подозрения взгляды местных мужиков сменились восхищением, когда Грегорион в одиночку поставил бревно, с которым они не могли справиться вчетвером. Ближе к вечеру работники стали расходиться по домам, пока, наконец, у частокола не остались только инквизитор и Форгельт.

— Красота, — протянул брат старосты, окинув взглядом свежевыстроенный участок частокола. — Славный ты мужик, Грег. А уж силищи такой я в жизни не видел. Будет, что внукам рассказать. И ведь смирный такой, хоть и огромный, точно медведь.

— Нет мне резона буянить. Вы мне ничего не сделали.

— Эх, все бы так, — вздохнул Форгельт и опёрся на бревно. — Тут с неделю назад случай приключился. Заприметили двоих, с востока появились. Ну, мы к ним вышли, как к тебе, а там парень с девкой, светленькой такой, волосы точно солома. Причём на вопросы только она и отвечала, а парень тот волком смотрел, аж не по себе становилось. Пустили на ночлег, а один из наших у этого гада уши обрезанные заприметил, представляешь? Начали девку расспрашивать, мол, чего она с эльфом шастает, а тот как на нас набросится, будто зверь загнанный! Троих хорошо порезал, но жить будут. Короче, огрели мы его по голове, а после отправили к тем хмырям в лес, на соседний сук. Вот ведь дурень… Сидел бы смирно, да уши получше прятал, так бы и ушёл с миром. Деваха тоже вступаться начала, шипела проклятья, мать поминала какую-то, чистая ведьма! Да только не стали мы её губить, посадили под замок, пускай остынет, одумается. Наверняка остроухий ей голову заморочил. Слыхал я, бывает такое…

В этот момент в голове Грегориона вспыхнула яркая мысль, и неожиданно даже для самого себя он задал вопрос:

— А как её звали?

— Вспомнить бы… — Форгельт почесал затылок. — Не то Исса, не то Изма. Чудное имя, не нашенское.

— Изра, — произнёс инквизитор, не веря своим ушам.

— Точно. А ты, никак, её знаешь?

— Виделись однажды. Можно с ней поговорить?

— Ну, отец Хофрин, конечно, не велел, — с сомнением сказал Форгельт, — но раз уж вы знакомы… Вдруг ты её вразумишь. Видишь домишко пустой на краю деревни? Мимо него проходили, пока сюда шли. Вот там ведьма и сидит. В нём раньше семья жила, да уж три года как сгинули. Жестокая была зима…