Онлайн книга «Цена власти»
|
Священник промолчал, но Эдвальд и без того знал, что он мог бы сказать на это. Что судить о таком могут только боги. Но не боги убили Джеррода, его жизнь оборвал человек. Величайшего воина убил яд, оружие трусов. — Я выясню, кто это сделал… — прохрипел Эдвальд, вкладывая в каждое слово горький яд, заполнивший его душу. — Буду сдирать с него кожу живьём, наслаждаясь криками… Медленно, лоскут за лоскутом, пока он не предстанет передо мной так же, как душа перед богами: не прикрытый ничем, кроме собственных деяний. Он отправится на Горький холм и будет висеть там, пока вороны не вырвут его глаза и язык, а сознание целиком не обратится в боль… Сказав это, король поднялся на ноги и, бросив последний взгляд на бездыханное тело, покинул проклятую камеру. В этот вечер его величество не был на свадебном пиру. Не пил вина и не делил ложе с молодой женой. Он наблюдал закат солнца, стоя у окна своего кабинета, когда ему сообщили, что прибыл верховный книжник Илберн с донесением. Вскоре послышался звук открывающейся двери и знакомый вздох тучного человека. — Не тратьте время на соболезнования, Илберн, — холодно ответил король, не оборачиваясь. — Мы оба знаем, что вы явились не для этого. — Да, ваше величество, — послышалось в ответ. — Я заручился помощью господина Эльдштерна и выяснил, какой яд унёс жизнь лорда Раурлинга. Багровый закат. Эдвальд обернулся через плечо. — Так его называют в Ригене, — поспешил пояснить книжник. — Там он известен лучше. Симптомы совпадают в точности. Кашель, удушье и… — Не нужно, — оборвал король. — Я видел это собственными глазами. Это всё, что ты хотел сообщить? — Нет, ваше величество. Есть ещё кое-что, что вам стоит знать. Противоядием для этого яда является сладкое вино. Очень сладкое. Такое же, как… — Как церковное вино, — закончил фразу Эдвальд. — Верно. Лорд Раурлинг, да упокоят боги его душу, не любил вин, а к сладким винам испытывал истинное отвращение. Однако из уважения к вашему величеству, он не решился нарушить традицию и попросил заменить напиток на сухое вино. Отравитель, несомненно, знал о предпочтениях хранителя клинка. Либо имел знакомство с тем, кому это известно. Эдвальд молчал. Верховный книжник выждал паузу, чтобы ненароком не перебить его величество, и добавил: — Смею предположить также, что отравлено было не вино, а сами кубки ещё в замке. Злодей не мог знать, какой именно из них достанется лорду Раурлингу, поэтому отравил их все, зная, что сработает лишь тот, в который нальют сухое вино вместо сладкого. Признаться, я ощутил першение в горле после первого же глотка, но я слишком редко пью вино, чтобы придать этому значение. Король продолжал молчать, и верховный книжник добавил: — Можно было бы предположить, что… кхм… кубки отравили уже в Храме, но допустить, чтобы служитель богов взял на душу подобный грех… — Это ещё предстоит выяснить, — наконец, сказал король и снова отвернулся к кроваво-красному закату. — Я недостаточно рьяно вычистил семена неверности, и вот одно из них дало всходы. Ступай. Я услышал достаточно. Эдвальду не пришлось надолго оставаться в одиночестве. Вскоре в кабинет явился Отис из Одерхолда, верховный маг. — Ваше величество, — начал он, — у меня донесение насчёт Ока короля. — Говори, — процедил Эдвальд, не оборачиваясь. |