Книга Цена власти, страница 13 – Илья Карпов

— Ты отвратителен. Ты и подобные тебе. Вы готовы поставить под угрозу свои жизни и жизни всех, кто вам дорог, готовы любой ценой рвать цепи, не осознавая, что они — единственное, что удерживает мир от падения в пучину хаоса, а род людской от гибели. Вы как крысы, что в слепой упёртости грызут корабль, не осознавая, что, утонув, он утянет на дно их самих. Я веду мир к новому порядку, вы же, буйные безумцы, осколки мира старого. Бесполезные, как прошлогодняя листва. К счастью, даже из твоей выходки я сумею извлечь пользу. Сир Гильям, покончите с ним.

Командующий хищно усмехнулся, и выхватил с пояса кинжал. Схватив юношу за затылок, он одним резким движением вонзил тонкое лезвие в глаз по самую рукоять. Когда тот обмяк и рухнул в грязь, Фолтрейн обтёр кинжал и плюнул на бездыханное тело.

— Пусть это станет назиданием! — провозгласил король. — Для всех надменных колдунов, возомнивших себя выше закона! Магия будет служить вам и всему роду людскому! Клянусь пред ликом богов и людей, Троих и многих, и владыки Калантара!

Дождь утихал. Под ликование немногих оставшихся зевак тело юноши отнесли на виселицу и повесили за ноги вниз головой рядом с братом. Эрниваль сопроводил матриарха в карету, за ними последовал король.

— Впредь, прежде чем вести сюда приговорённых, лишайте их рук, — негромко сказал он мастеру Уоллесу, прежде чем вернуться в карету.

Железные руки зашагали за неспешно уезжавшим экипажем. Фолтрейн оседлал коня и отправился следом, за ним отправилась и стража. Зеваки, некоторое время ещё обсуждали случившееся и показывали пальцем на покачивающиеся тела, но вскоре тоже разошлись. Последним ушёл мастер Уоллес, заперев на ключ ворота перед лестницей.

Под дождём остались лишь гномы. Никто из них не решался нарушить угрюмое молчание, пока, наконец, старый Крегалак не испустил глубокий вздох. Он подобрал лежавший рядом булыжник и, подойдя к фундаменту отвратительной постройки, принялся методично лупить по каменной кладке.

С минуту гномы недоумённо наблюдали за ним, пока, наконец, один из них не подал голос:

— Не мучайся. Камень крепкий, не сломаешь.

Но старик продолжал исступлённо бить камнем о камень с одному ему известной целью.

— Бедняга, — негромко проговорил кто-то. — Знать бы, что такую гадость строим… Эх…

Вдруг стук прекратился. Хмурый Крегалак, тяжело дыша, зашагал обратно.

— Теперь ты, — сказал он решительно.

— У меня тоже не выйдет, Крег, — сочувственно ответил гном. — Ни у кого из нас…

— Болваны, — проворчал старик, и на его глаза навернулись слёзы. — Разве не видите, что мы с вами по незнанию соорудили? Чёртову виселицу! На которой ещё и три дюжины человек разом поместится!

— Но нам щедро заплатили… — послышался робкий голос, — золотом…

— Золотом⁉ — огрызнулся Крегалак. — Метал сгинет и обратится в пыль, а память вечна. Хотите, чтобы весь мир запомнил, чьих рук это дело? Пожалуйста! Но моего имени на этих камнях не будет.

Сказав это, он вложил булыжник в широкую гномью ладонь, и зашагал прочь. В тот день стук камня на Горьком холме не умолкал долго.

После казни король отправился на встречу с Отисом из Одерхолда. Матриарх не пожелала в этом участвовать и предпочла вернуться в Храм, так что впервые за долгое время королю предстояло встретиться с кем-то с глазу на глаз. Лишь сир Гильям Фолтрейн нёс караул у двери.