Книга Цена власти, страница 170 – Илья Карпов

* * *

Мерайя Одеринг засыпала в смешанных чувствах. Прежде все короли представлялись ей неодолимой силой, вроде стихийного бедствия. Бороться невозможно, только спастись, убежать как можно дальше. Так она думала с того самого момента, как она покинула замок. И до этого дня.

Тот, кто предстал перед ней сегодня, производил совсем иное впечатление. Загнанный в угол, скрывающийся за напускной злобой, он не походил на бедствие, а, скорее, вызывал жалость. Все эти годы Эдвальд Одеринг по капле выдавливал из себя человечность, стремился вознестись на недосягаемую высоту, стать вершителем судеб, равным великим королям прошлого, богом среди людей.

Но никогда прежде Мерайя столь отчётливо не видела в нём простого смертного. Человека со всеми слабостями, её несчастного отца. Он отрёкся от собственной дочери и это выглядело отчаянной попыткой укусить побольнее. Пустить в ход отравленный нож, который сделает своё дело даже в случае поражения. Но Мерайя не пускала этот яд в свою душу.

Сон был чутким и тревожным, поэтому, когда принцессу разбудили, она не чувствовала ни капли сонливости. Ночной полумрак позволил узнать стоящего перед ней человека только по голосу:

— Ваше высочество, простите, но это срочно.

— Я же просила тебя называть меня по имени, Дэйн. По крайней мере, пока никто не слышит.

— То, ради чего я тебя разбудил, по силам только «вашему высочеству», — обеспокоенно ответил рыцарь. — Нас ждут в доме Сфорца.

Сказав это, Дэйн впустил в комнату двоих служанок и ушёл. Этих девушек выделил Сфорца из маркитантского обоза ещё в самом начале похода. Они не говорили ни по-энгатски, ни по-ригенски, но выполняли свою работу ловко и старательно. Стирали одежду, помогали одеваться и раздеваться, а во время омовений одна из них сокрушённо вздыхала и цокала языком всякий раз, когда приходило время мыть голову: небрежно обрезанные волосы принцессы до сих пор не отросли настолько, чтобы заплести их в так любимые аккантийцами косы или хотя бы соорудить причёску.

Судя по лицам служанок, им в эту ночь спалось куда лучше, и Мерайя даже ощутила некоторую неловкость. Впрочем, через четверть часа они с Дэйном уже стояли перед домом, где поселился кондотьер.

Внутри, к удивлению принцессы, оказались все те, кто вчера участвовал в переговорах с их стороны: патриарх Хельдерик, Грегорион, Сфорца с верной переводчицей и Тейнос Таммарен. Последний сидел на стуле в испачканной одежде и с недовольным видом, а руки его почему-то были связаны.

Позади него стояла девушка в жёлто-буром стёганом доспехе, в которой принцесса узнала ту самую предводительницу крестьянского восстания, деву-рыцаря, что присягала ей на верность.

— Ваше высочество! — просиял Тейнос, увидев Мерайю. — К-какое счастье, что вы здесь! Эта девчонка п-посмела поднять на меня руку! В Нагорье за т-такое вешают без с-с-суда!

— Что случилось? — недоумённо спросила принцесса. — Почему господин Таммарен связан?

— Пусть он сам объяснит, — ответил Хельдерик, нахмурившись. — Во всяком случае, попытается.

— П-произошло недоразумение, ваше высочество, — сбивчиво проговорил Тейнос Таммарен. — Я с-скверно спал п-после п-переговоров, т-такое умственное напряжение, с-с-столько всего решается в эти дни… Решил п-прогуляться по округе, п-прохладный воздух всегда навевал на меня с-сон… И т-тут эта девчонка, эта б-безродная дрянь напала на меня! На меня, жениха самой п-принцессы! Наверняка сейчас с-стоит и ухмыляется, с-с-сучья дочь!