Онлайн книга «Пыль дорог и стали звон»
|
Староста был прозван Бедобором за умение противостоять трудностям, но то было в прошлом. В последнее время беды всё чаще постигали деревню, и старосте справиться с ними было уже не под силу. Перебои со снабжением, набеги банд гоблинов, неизвестные болезни, поражающие сельчан. Казалось, само небо позабыло о его деревушке. Вдобавок сильным ударом стало убийство мага, который, как казалось старосте, мог стать решением многих проблем. Мирениус исцелял людей и в одиночку мог защитить деревню. Причём куда лучше, чем эти «засыпающие на ходу бездельники с тупыми мечами», как говорил Бедобор. Всё чаще старосту посещала мысль бросить свой пост и уехать жить в город, чтобы, наконец, отдохнуть от управления деревней. Но бросить Вороний холм, значит обмануть доверие односельчан. А ему совсем не хотелось, чтобы люди плевали ему в лицо со словами «Вот он, Бедобор, что бросил нас на произвол судьбы». И ладно бы в лицо, в трактире ему могли плюнуть в пиво, а это, по его разумению, было куда хуже, ведь лицо вытереть можно, а испорченное пиво — никак. И этим утром староста, по обыкновению наскоро умывшись и одевшись, сидел за своим столом и штопал старый запылённый кафтан, доставшийся ему ещё от отца. На столе как всегда лежала покрытая пылью книга, названия которой староста не знал. Дело в том, что староста к своему стыду почти не умел читать, чем не отличался от своих односельчан, но книга на столе должна была означать обратное и как бы возвышать Бедобора над ними. Подле книги находилась старая с подтеками свечка, подпираемая чернильницей, чернила в которой уже давно высохли. Из чернильницы торчало гусиное перо, на вид подозрительно новое. Возможно потому, что последний раз староста прикасался к нему, после того как пару недель назад очередным тяжелым вздохом сдул его на пол, получив известие о смерти мага. Бедобор как раз притачал пятую по счёту заплату на кафтан, как дверь неожиданно распахнулась, и в комнату бодрым шагом вошел отец Дормий. — Мир тебе, Бедобор! Пусть твой путь озарит Свет. — Да, да, слышал. Свет, благодать и всё такое. Зачем пожаловал? — проворчал староста. — Ты наёмника Таринора обязал с домом Мирениуса разобраться? — Наёмник Таринор… — Взгляд старосты на мгновение устремился вникуда, после чего он, кашлянув, продолжил. — Да, припоминаю. Не люблю наёмников. Ради пары монет отца родного продадут с матерью и брата впридачу. Не сильно обгорел надеюсь? Противно обгоревших в яму кидать, а то в лесу бросать мертвяка не по-людски как-то, хоронить-то надо… — Не веришь ты в людей, Бедобор! Справился Таринор. Нет больше нечисти в доме у частокола. — Лицо священника приняло довольное выражение. — Это что же… Это как… — Староста схватился за голову, после чего гневно взглянул на Дормия. — Ты ему помог?! Ну, точно ты, больше некому! А платить ему тоже ты будешь? Закрома-то пусты! — Староста снова схватился за голову. — Что делать-то будем? Бедовая моя голова… — А где была твоя голова, когда ты отправлял его ко мне? Думал похоронить ещё одного несчастного, виноватого лишь в том, что судьба привела его к тебе? Эх, Бедобор, испортился ты. Гадкий стал и слабый. Навроде пня трухлявого: снаружи вроде ничего, а внутри труха. Пнёшь — развалится. Слабый. — Добавил Отец Дормий. — И жадный. |