Книга Пыль дорог и стали звон, страница 42 – Илья Карпов

— Мне не за что их любить. — Старик по-прежнему смотрел в сторону.

— Но я не вижу причин для подобного отношения лично ко мне…

— Ты многого не видишь. Твои предки не видели многого. Как и их предки. Те, что пришли когда-то. Они не хотели видеть. И слышать. И они поплатились. — Анмодец направил сверлящий взгляд карих глаз прямо в глаза аэтийца. — Не повтори их ошибки, не будь слепцом. — С этими словами старик встал и быстрым шагом двинулся к выходу, сжимая в костлявых руках фляжку. Тот, кого анмодец называл рабом, засеменил за ним, стараясь не отстать. Гном проводил их взглядом и со словами «Быстро кончился вечер, даже пожевать не принесли…» слез со стула и вышел из зала.

— Никогда не понимал жителей Анмода. — Пробормотал Тиберий, глядя вслед уходящим. — Угрюмы, подозрительны, невежественны, высокомерны и при этом говорят загадками, явно не желая быть понятыми. Из всех известных мне народов анмади — закрытая книга.

— Что он мог иметь в виду? — Маркус впервые за вечер прикоснулся к своему бокалу. — Или он просто нашёл удовольствие в том, чтобы нахамить вам?

— Не имею ни малейшего понятия, Маркус. — Аэтиец с улыбкой взглянул на мага. — Вероятно, он иносказательно вменил мне в вину ассимиляцию Анмода Империей в былые времена, которая, впрочем, была их стране только на руку. Вот только анмодцы этого не понимали. Империя несла покорённым народам блага цивилизации.

— Не спрашивая никого об их необходимости?

— Но зачем спрашивать о необходимости очевидной пользы?

— А вы думаете, это правильно, идти в чужой дом со своими правилами?

— Если эти правила несут благо, то да. — Аэтиец горделиво вскинул голову.

— Вы ещё молоды, Тиберий… — Сказал маг, задумавшись о чём-то. В памяти всплыла картина: ещё молодой Маркус пытается научить рыжеволосого паренька основам магии воды. Парень сопротивляется, но маг твердит, что их должны знать все студенты Академии, и что ему придётся их выучить. — Да, Вы молоды. Как один мой знакомый. Как и я был когда-то. — Маг отхлебнул вина.

— Полагаю, на этом наш разговор можно завершить. Не хотелось бы портить отношение ещё и с вами. До встречи. — Тиберий встал и зашагал к выходу. Выглядел он немного обиженным, что не помешало ему, учтиво улыбнувшись, извиниться перед вернувшимся капитаном, встреченном на выходе из зала.

«Интересно, все аэтийцы столь остро реагируют на замечания об их стране?» — подумал Маркус, глядя на присаживающегося за почти опустевший стол капитана.

— Прошу меня простить за это… — Жан Тревиль де Болье был мрачен. От весёлости начала вечера не осталось и следа. Он сделал глоток из чьего-то бокала и продолжил. — Вечер был обречён на провал. Собрать таких различных меж собой людей и… не-людей было глупой затеей. Мне показалось, что вам будет, о чём поговорить и это скрасит путь, тем более что в порту всех напугали надвигающимся штормом… Экскюзье.

— Не берите в голову, капитан. Не ваша вина в том, что несочетаемое не сочетается, как бы смешно это не звучало. К тому же некоторые из гостей на поверку оказались не такими, какими хотели казаться.

— Вы обо мне? — Капитан удивлённо вскинул брови, но тут же опустил голову. — Да, я вспылил, прошу простить меня за это, Маркос… Просто воспоминания, как об этом мне рассказывал мой отец, ещё слишком свежи. Как медленно заживающая рана. Стоит её задеть и потечёт кровь. Будто я сам пережил всё это. Говорят, таковы все неральцы, хотя, уверяю вас, аккантийцы ничуть ни лучше. — Лёгкая улыбка появилась на лице Жана.