Книга Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 4, страница 111 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Вэй Лонг побагровел, но промолчал. Развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что со стены упала картина с изображением цветущей сакуры.

Я повернулся к застывшим хозяевам и гостям.

— Ну что, продолжим ужин? — спросил я, усаживаясь обратно за стол. — А то я смотрю на эти блюда и снова есть хочется. Кстати, мастер Ченг, можно еще той острой штуки? Седьмой уровень вроде был вкусным.

Повар, который все это время стоял в дверях кухни с выпученными глазами, закивал так энергично, что чуть не сбросил свой колпак.

— Конечно! Сейчас! Сию минуту! Для вас — все самое лучшее!

Шу Сонг подошла ко мне и поклонилась. Низко, почти до земли.

— Господин Торн, я…

Я поднял руку, останавливая ее.

— Не надо. Он мешал мне есть. Это непростительно. К тому же у него рожа была слишком самодовольная. Кулак сам просился.

Девушка выпрямилась, и я увидел, что она улыбается. Не той вежливой улыбкой, которую надевают аристократы как маску, а искренне, от души.

— Вы удивительный человек, господин Торн.

— Это еще мягко сказано, — пробормотал Кайден, подбирая свой планшет с пола. — Леди Шу, можно мне чего-нибудь покрепче? После таких представлений, чувствую, мне нужно успокоить нервы.

* * *

Вечер близился к концу. Мы с Шу Сонг прогуливались по внутреннему саду резиденции. Он был выполнен в традиционном стиле: каменные дорожки, мостики над искусственными ручьями, фонари из рисовой бумаги, создающие мягкий свет. Наконец девушка расслабилась и перестала обращаться ко мне формально.

— Это легендарный сад Трех Лун, — говорила Шу Сонг, ведя меня между клумбами с ночными цветами. — Мой прапрадед создал его в честь победы над Боссом из Разлома «Кровавый Туман».

Мы подошли к небольшой беседке, стены которой были увешаны древними свитками. Шу Сонг зажгла благовония, и воздух наполнился ароматом сандала и жасмина.

— Это фрагменты из жизни нашего основателя, — сказала она с гордостью. — Великого Лин Шуана, который победил Семь Демонов Запада и основал школу Пустой Руки.

Я присмотрелся к свиткам. На них был изображен Эддард — узнаваемая остроконечная бородка, высокомерная поза, меч за спиной. Правда, художник явно польстил — нарисовал его на полметра выше и с мускулатурой как у тяжелоатлета. Эддард был крепким, но не настолько.

— Говорят, он был воплощением благородства, — продолжала Шу Сонг мечтательным голосом. — Никогда не лгал, всегда помогал слабым, раздавал свое богатство бедным…

Я закашлялся, вспомнив, как Эддард обыграл меня в карты, сжульничав с помеченной колодой. А потом потратил выигрыш на девочек в борделе «Красный фонарь». Думается мне, что у него отпрысков было очень много, ведь отбоя в женском внимании он не имел.

— Что-то не так? — спросила девушка.

— Нет, просто… Уверена, что он был таким уж святым?

— Конечно! — возмутилась она. — В хрониках написано, что он медитировал по двенадцать часов в день, питался только рисом и родниковой водой, и дал обет безбрачия, чтобы полностью посвятить себя совершенствованию боевых искусств!

Я представил лицо Эддарда, если бы он услышал про обет безбрачия. Он, который не мог прожить и недели без женской компании. Который однажды умудрился соблазнить трех сестер за один вечер, а потом еще и их мать в придачу. При этом они еще и доброжелательно махали ему на прощание, даже не думая ссориться.