Книга Системный Друид. Том 1, страница 136 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Я тренировался мягко, без надрыва. Утренняя разминка, растяжка, медленные проходы базовых стоек, которые подсмотрел у Ярека во время охоты на кабана.

Тело просило нагрузки, но я слушал его внимательно, останавливаясь за шаг до предела, давая мышцам наполниться кровью и отдохнуть. Пятьдесят шесть лет прежней жизни научили одному золотому правилу: травмированное тело восстанавливается работой, а калечится спешкой.

Когти Грозы я практиковал на сухой сосне у края поляны, вполсилы, вкладывая ровно столько маны, чтобы электрические полосы оставляли неглубокие борозды в коре. Контроль был важнее мощи. Я учился дозировать разряд, менять длину «когтей», бить с разных дистанций, левой рукой и правой, с места и после шага. Каждый вечер сосна обрастала новым узором обугленных царапин, и каждый вечер эти царапины становились чуть ровнее, чуть точнее.

Молниеносный Шаг я не трогал. Одно применение до полного истощения резерва означало, что каждая попытка выбьет меня из строя на полдня, а тратить время восстановления впустую было глупо. Эта способность подождёт, пока резерв маны вырастет хотя бы вдвое.

Вместо этого я часами сидел у старого дуба, закрыв глаза, и слушал.

Лес разговаривал, если умеешь слышать. Шелест листвы складывался в ритм, пульсирующий и ровный, корни гудели где-то на границе восприятия, и мана текла сквозь землю, сквозь воздух, сквозь меня самого, медленными тёплыми волнами.

«Единение с Лесом» углублялось с каждой медитацией, радиус восприятия расширялся на метр-два за сессию, и однажды утром я ощутил Сумеречного Волка, лежащего в ельнике за триста шагов от хижины. Ощутил его дыхание, спокойное и размеренное, его тепло, его внимание, направленное в мою сторону.

На пятый день плечо перестало ныть при полном замахе, а каналы маны наполнились до привычного уровня. Торн осмотрел рану, одобрительно хмыкнул и сменил повязку на лёгкую, в одну полоску ткани.

— В деревню собирайся, — сказал он, не глядя на меня, перебирая связки сушёных трав над очагом. — Соли осталось на три дня. И Сорту отнеси материалы, обещал ведь.

* * *

Я заметил перемену ещё на подходе, у ворот поселения. Двое мужиков, которых я привык видеть за починкой изгороди, сидели на брёвнах и разговаривали вполголоса, замолкая при каждом прохожем. Женщина у колодца оглянулась на мои шаги, узнала, отвернулась с поджатыми губами. Обычно деревенские провожали меня равнодушными или настороженными взглядами, сегодня же в воздухе висело что-то иное, кислое и колючее.

Сорт принял живицу, как и остальные травы, молча, взвесил на латунных весах, отсчитал серебро и только после этого поднял на меня глаза поверх круглых очков.

— Борг вчера опять буянил в «Чугунном Котле».

Я поставил котомку на прилавок и ждал продолжения. Сорт снял очки, протёр их полой фартука.

— Когда звероловы вернулись из леса, их осталось двое. Двое из дюжины. Лидер отряда пришёл первым, грязный, ободранный, без снаряжения. На следующий день приволокли одного из магов, тот вообще спал на ходу, — Сорт водрузил очки обратно. — Кейн рассказал, что проводник бросил отряд посреди леса. Борг же в ответ поведал, что бросил, потому что они обвинили его в предательстве, и что люди графа, цитирую, «не стоят дерьма, в которое вляпались».