Книга Системный Друид. Том 3, страница 44 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Олаф обернулся ко мне, рот открылся для возражения, но что-то в моём лице заставило его проглотить слова. Он отступил на шаг, потом ещё на один, и толпа за ним подалась обратно к крыльцу, расчищая пространство.

Томас и Пауль, выскочившие следом за всеми, стояли у перил с кулаками наготове, и та же ярость, что горела в глазах Олафа, кипела в каждом из них. Я видел, как напрягаются их плечи, как ноги переступают, готовясь к броску.

— Хватит! — я сказал это тише, но жёстче, обращаясь к местным. — Они получили своё. Всё закончилось. Вас всех касается.

Пауль выдохнул сквозь зубы, длинно и медленно. Его кулаки разжались, пальцы повисли. Томас покосился на него, на меня, на лежащих авантюристов, и тоже отступил, упёршись спиной в перила крыльца.

— Вик, они же Карлу руку чуть не сломали! — голос Олафа сорвался на верхних нотах. — А теперь лежат тут, и мы что, просто так…

— Просто так, — оборвал я. — Бить лежачих — это трусость. В таком случае, чем вы будете лучше них?

Олаф осёкся. Его челюсть работала, перемалывая невысказанные слова, но глаза потухли — злость, вытесненная чем-то другим, чем-то, похожим на стыд.

Двое авантюристов медленно поднимались с земли, поддерживая друг друга. Дейл выпрямился первым, прижимая ладонь к солнечному сплетению, лицо перекошено от боли, в глазах, мокрый и красный блеск ущемлённой гордости. Коул встал рядом, покачиваясь, придерживая напарника за локоть, его веснушчатое лицо было багровым от стыда и злости. Оба стояли на ногах, но выглядели так, будто их протащили через колючий кустарник лицом вниз.

— Ты… — прохрипел Дейл. Голос был сиплым, сдавленным, каждое слово давалось через силу, но он заставил себя выпрямиться и посмотреть на меня. — Кто ты вообще такой⁈

Я промолчал. Ответ был очевиден для любого, кто имел глаза.

Тяжёлые, размеренные, с характерным поскрипыванием сапог по промёрзшей земле шаги раздались позади. Из темноты за таверной вышли трое старших авантюристов.

Маркус шёл первым. Его серые глаза обвели картину целиком: двое учеников на земле, толпу на крыльце, меня между ними. Лицо оставалось спокойным, без тени удивления или гнева, с выражением человека, оценивающего ситуацию с профессиональным хладнокровием. Стен шагал правее, его короткопалые руки лежали на поясе, пальцы касались рукояти ножа рефлекторно, но без агрессии. Вальтер замыкал, арбалет висел за спиной, руки свободны.

Их имена я прекрасно знал из рассказов деревенских. Да и не так много новостей для местных, чтобы они не упоминали новеньких.

Маркус остановился в трёх шагах от Дейла и Коула, оглядел их сверху вниз и повернулся ко мне.

Наши взгляды встретились. Его серые глаза были спокойными и цепкими, они изучали моё лицо с пристальным вниманием, которое свойственно людям, привыкшим оценивать противника за первые три секунды контакта. Я выдержал его взгляд ровно, без вызова и без отступления.

Маркус усмехнулся. Лишь чуть-чуть, одним уголком рта, скупо и коротко, словно увидел то, что ожидал увидеть, и при этом остался довольным.

— Молодёжь горячая, — произнёс он ровным голосом, без злобы, без угрозы, с такой интонацией, будто извиняется за погоду или неудачную шутку. — Они увлеклись, примите мои извинения.

За этими словами стоял расчёт. Я видел его в серых глазах, в том, как Маркус чуть сместил вес тела вправо, открывая Стену и Вальтеру линию обзора на мои руки, в том, как его пальцы скользнули по рукояти меча, легко и привычно, обозначая готовность, которую он прятал за расслабленной позой.