Книга Системный Друид. Том 4, страница 15 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Удар за ударом, рубящий, колющий, снова рубящий. Меч мелькал в сером зимнем свете, и каждый замах нёс в себе вес, непропорциональный технике.

Я принимал на Каменную Плоть то, что мог, уходил от того, что принимать было рискованно, и петлял между стволами, используя Покров Сумерек для коротких исчезновений в тенях подлеска, которые сбивали Гарету прицел и вынуждали его крутить головой, теряя инерцию замаха и еще больше зля в процессе.

Он пёр за мной с упорством осадного тарана. Деревья трещали от ударов меча, когда клинок приходился по стволам вместо моего тела. Кора разлеталась щепками, и молодая берёзка, по которой Гарет врезал сдуру, переломилась пополам и рухнула в снег, хлестнув ветвями по его плечам. Он даже не заметил. Но я больше удивлялся прочности его оружия, которое еще не испортилось от такого варварского обращения — хорошее снаряжение у графа, ничего не скажешь.

Я отмечал детали, как отмечал их всю жизнь. Жёлтые белки и набухшие вены на шее, пульсирующие с бешеной частотой. Мышцы на предплечьях Гарета подёргивались сами по себе, мелкими фасцикуляциями, которые он наверняка списывал на адреналин, а я видел в них совсем другое. Микроразрывы в каналах маны, о которых предупредила Система, уже давали о себе знать. Тело работало за пределами собственных возможностей и пока молчало, потому что «Корень силы», по всей видимости, помимо прочего глушил болевые сигналы надёжнее любого анальгетика.

Мы обменялись ещё двумя сериями ударов, петляя между елями и корнями, и с каждой серией я убеждался, что затяжной размен на равных мне невыгоден. Каменная Плоть трещала под его клинком, мана уходила на поддержание защиты быстрее, чем я планировал, а стимуляторная выносливость Гарета отказывалась истощаться в том темпе, на который я рассчитывал. Парень бил и бил, и каждый пропущенный мной контрудар, от которого обычный боец согнулся бы пополам, отскакивал от его накачанного корпуса с тем же результатом, с каким пинают бетонный столб.

Момент, когда Гарет пробил мою защиту, наступил на исходе четвёртой минуты. Я уходил от вертикального рубящего, смещаясь вправо, и подошва соскользнула на обледеневшем корне. Полсекунды потерянного равновесия, крошечный сбой координации, однако Гарет прочитал его мгновенно, подсознательным чутьём, скорее всего, являющегося следствием вбитым в рефлексы месяцами казарменных спаррингов. Он довернул клинок, изменил траекторию на полпути, из рубящего в тычковый, и остриё меча ткнулось мне в левый бок, туда, где Каменная Плоть не успела уплотниться. Сталь прошла через ткань плаща, рассекла кожу и мышцу на глубину в палец, и горячая боль полоснула по рёбрам.

Меня отбросило на два шага. Левая рука прижалась к ране, и между пальцами проступила кровь, тёмная на фоне серой ткани. Каменная Плоть запоздало сомкнулась вокруг повреждённого участка, останавливая кровотечение грубым давлением затвердевшей кожи.

Гарет рванулся следом, без паузы и без вдоха, с инстинктом добивания, заточенным под один результат. Меч пошёл вверх для финального удара, глаза горели предвкушением, а ноги несли тело вперёд с ускорением, которому позавидовал бы любой гвардеец графа.

И в этот момент тело предъявило ему счёт. Гарет на полушаге дёрнулся всем корпусом, и его правая нога подломилась в колене с хрустом, слышимом даже на расстоянии. Меч, летевший ко мне по дуге, ушёл в сторону, вспоров воздух на полметра левее цели, и Гарет по инерции пролетел мимо, едва удержавшись на ногах.