Книга Законник Российской Империи. Том 7, страница 90 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

— Это для навигации, — пояснил Альберик. — Вечный город находится одновременно везде и нигде. Он путешествует, так что дорогу к нему просто так не найти. Я предпочитаю ориентироваться по звездам.

Он коснулся линзы, и та засветилась изнутри, проецируя перед нами карту звёздного неба.

— Знаете, Максим, — внезапно произнёс Альберик, не глядя на меня, — я давно хотел сказать вам, что ваши стихи производят сильное впечатление. Особенно «Памятник».

Я застыл, почувствовав, как холодок пробежал по спине. «Памятник» был стихотворением Пушкина, которого в этом мире никогда не существовало. Как и Лермонтова, чьи строки я также включил в свой сборник. Когда я увлекался созданием своей репутации поэта, то использовал золотой запас классики из прошлой жизни, уверенный, что никто не распознает заимствования. Но Альберик распознал.

— Не знал, что вы ценитель поэзии, — спокойно ответил я.

Альберик улыбнулся — загадочно, понимающе.

— Ощущение, словно они существовали в другой жизни. Словно бы я уже читал что-то похожее.

Наши взгляды встретились, и я понял, что он знает. Знает, что я помню прошлый цикл. Но ему, кажется, это не мешало — наоборот, делало меня ещё более интересным экземпляром для изучения.

Больше мы не возвращались к этой теме. Альберик продолжил рассказывать о механизмах корабля, а я слушал, запоминая каждую деталь, каждую крупицу информации, которая могла бы пригодиться позже.

Несколько дней мы плыли на север, всё дальше от известных морских путей. Погода становилась холоднее, а небо — всё более пасмурным. На пятый день мы вошли в густой туман, настолько плотный, что казалось, будто мы плывём сквозь молоко.

— Мы почти у цели, — сказал Альберик, указывая вперёд. — Смотрите.

Туман впереди начал светиться, сначала слабо, затем всё ярче, пока не превратился в сияющую завесу. Корабль направился прямо в этот свет, и когда мы прошли сквозь него, я почувствовал странное ощущение — словно моё тело на мгновение перестало существовать, а затем собралось заново.

А потом я увидел его — Вечный город.

Остров, огромный как целый континент, раскинулся перед нами, окружённый непроницаемым барьером, переливающимся всеми цветами радуги. А на нём, возвышаясь над бескрайним морем, стоял самый удивительный город, который я когда-либо видел.

Величественные строения из белого мрамора и тёмно-фиолетового гранита тянулись к небу сотнями башен, каждая уникальной формы и конструкции. Некоторые здания, казалось, парили в воздухе, не подчиняясь законам гравитации. Другие сияли внутренним светом, словно полные звёзд. Центральная башня, сделанная из материала, похожего на обсидиан, возвышалась над всем городом, отражая солнечные лучи и разбрасывая радужные блики.

Весь город был окружён высокими стенами, которые переливались и мерцали, словно небо, усеянное звездами. У подножия этих стен раскинулась гавань с сотнями кораблей, подобных нашему, только ещё более причудливых форм.

— Добро пожаловать в Вечный город, Максим Алексеевич, — торжественно произнёс Альберик. — Или, может быть, стоит сказать — с возвращением домой?

Я не ответил, поглощённый зрелищем. Внутри меня смешались восхищение и странное чувство узнавания, будто я, действительно, возвращался домой после долгого отсутствия.