Книга Арсенал Регрессора. Том 2, страница 68 – Оливер Ло

В этот момент, глядя на него, я понял.

Все кусочки мозаики сложились в единую картину. Странная активность гробницы. Неоправданная агрессия призрачных чиновников. Пробуждение армии раньше срока. Это не было защитной реакцией системы. Это было агонией.

Цинь Шихуанди искал бессмертия. Он пил ртуть, веря, что она дарует вечную жизнь. И она даровала. Он стал пленником собственного тела, запертым в металлической оболочке, отравленным, но не способным умереть.

Две тысячи лет он сидел на этом троне, глядя в темноту. Две тысячи лет он слушал тишину, прерываемую лишь стонами земли.

Он больше не хотел править. Ему не нужна была новая армия.

Он хотел, чтобы это закончилось.

Сценарий «Аудиенция у Сына Неба». Условие: «Исполните последнюю волю».

Все, включая Виктора, читали это как «одержи победу любой ценой, либо подчинись и стань одним из терракотовых воинов». Они видели в нем монстра Искажения, а не человека.

А последняя воля того, кто страдает две тысячи лет, может быть только одна.

Я опустил меч, но не убрал его, глядя прямо в то место, где за жемчужными нитями должны были быть глаза.

Мой голос вновь прорезал пелену «Тишины», в этот раз куда эффективнее.

— Я понял твою волю, Ваше Величество.

Звук моего голоса в абсолютно тихом зале прозвучал как гром среди ясного неба. Виктор дернулся у стены, глядя на меня с суеверным ужасом.

Император чуть наклонил голову, прислушиваясь к звуку, которого здесь не было веками. Голосу человека, равного ему.

— Ты не ищешь рабов, — продолжил я, делая еще шаг. Теперь нас разделяло всего три метра. — Тебе не нужны новые земли. Ты видел все, что этот мир может предложить, и это тебя не насытило

Я поднял «Грань Равновесия», но не в атакующей позиции, а в салюте. Клинок горизонтально перед лицом, указывая острием на него.

— Ты ищешь не слугу. Ты ищешь палача. Но не того, кто убьет тебя исподтишка, как трус. Не того, кто попытается подчинить тебя, как этот червь, — я кивнул в сторону Виктора, даже не глядя на него. — Ты ждал того, кто достаточно силен, чтобы преодолеть твою защиту. Того, кто не сломается под твоими указами. Того, кто сможет даровать тебе то, чего ты лишил себя сам в погоне за вечностью.

Я посмотрел на ртутные реки, текущие вокруг постамента. Ядовитое серебро, ставшее тюрьмой.

— Ты отравил себя надеждой, Император. И теперь этот яд держит тебя здесь крепче любых цепей.

Я вернул взгляд к бронзовой маске.

— Ты хочешь Покоя.

Слово повисло в воздухе, резонируя с камнем стен.

Император медленно поднял руки. Жемчужная завеса на короне раздвинулась, открывая лицо.

Оно было идеальным. Бронза передавала каждую морщинку, каждую черточку властного, жестокого, но бесконечно усталого лица. Глаза были закрыты.

— Две тысячи лет… — его голос прозвучал уже не в голове, а в реальности. Тихий, скрипучий, как открывающаяся крышка саркофага. — Никто не смел говорить со мной так. Никто не смел… понять.

Он открыл глаза. В них не было зрачков — только жидкая ртуть, в которой отражалась вечность и пустота.

— Они приходили за золотом. За властью. За секретами. Они молили о жизни или пытались украсть мою силу. Но никто не предложил мне выход. Никто не увидел человека за маской бога.

Император сделал жест, и из воздуха медленно начал проявляться предмет. Цзянь — прямой китайский меч, изящный и смертоносный.