Книга Арсенал Регрессора. Том 3, страница 49 – Оливер Ло

Кенширо поднял кисть. Кровь всё ещё текла по его груди, но рука была твёрдой. Иероглиф «Клинок» материализовался в воздухе, и чернильный меч размером с корабельную мачту рухнул на Содзёбо. Король Тэнгу взмахнул веером, отбивая атаку, и взмыл в воздух, увлекая Каллиграфа за собой в воздушный бой.

А Нурарихён смотрел на меня.

Повелитель Ночного Парада… Его аура заполнила всё пространство зала, давя на плечи тяжестью океана, вдавливая в пол силой, которая могла сокрушить горы. Он сделал шаг вперёд, и пол под его ногой раскололся.

— Ты… смертный… — каждое слово падало как приговор. — Ты заплатишь за это вечностью в аду.

Грань Равновесия скользнула из Арсенала прямо в мою ладонь. Чёрно-белое сияние клинка прорезало давящую тьму, и я встал в стойку, ощущая, как меч гудит от предвкушения.

— Вставай в очередь, — я улыбнулся под маской. — На меня зуб точит половина мифологического мира.

Нурарихён оскалился.

Четыре битвы начались одновременно.

Тамамо-но-Маэ ощутила свою душу впервые за восемь столетий.

Хоси-но-тама пульсировала в её груди, там, где ей полагалось быть с самого начала. Каждая пульсация внутри наполняла кицунэ силой, о которой она почти забыла. Золотой огонь струился по венам, разгонял застоявшуюся кровь, пробуждал дремавшие инстинкты.

Юки-онна атаковала первой. Снежная Дева восемьсот лет делила с ней место у трона Нурарихёна, восемьсот лет соперничала за благосклонность господина, восемьсот лет точила клыки. Теперь, когда цепи спали, она получила повод для открытой войны.

Волна смертельного холода хлестнула по залу, превращая воздух в россыпь ледяных игл. Каждая размером с палец и острее бритвы, каждая несла дыхание вечной зимы. Тысячи осколков устремились к Тамамо, грозя превратить её в ледяную статую.

Три хвоста кицунэ взметнулись одновременно.

Золотое пламя выплеснулось веером, встречая ледяной шторм стеной живого огня. Иглы испарялись, едва коснувшись жара, превращаясь в облака пара, которые тут же закручивались спиралями. Температура в зале подскочила, и низшие ёкаи у стен заскулили, прикрывая глаза от ослепительного света.

Юки-онна зашипела от ярости. Её белоснежное кимоно колыхнулось, вокруг неё закружился снежный вихрь. Она вытянула руки вперёд, и с кончиков пальцев сорвались ледяные копья, каждое толщиной с бревно и длиной в три человеческих роста.

Тамамо не стала уклоняться.

Ещё два хвоста пришли в движение, сплетаясь в замысловатый узор. Воздух вокруг кицунэ задрожал, искривился, и там, где только что стояла она, возникли три её копии. Иллюзии двигались независимо, атаковали с разных направлений, и их золотые глаза горели той же насмешкой, что и у оригинала.

Ледяные копья пронзили пустоту. Две иллюзии рассыпались снопами искр, третья метнулась к Юки-онне сбоку, отвлекая внимание. Снежная Дева развернулась, её ладонь выбросила поток абсолютного холода, способный заморозить само пламя.

И пропустила настоящий удар.

Седьмой и восьмой хвосты Тамамо ударили сверху. Они несли древнюю магию, лисье проклятие, которое разъедало суть ёкая. Чёрно-золотые искры впились в плечо Юки-онны, и Снежная Дева закричала. Её безупречная кожа пошла трещинами, лёд под весенним солнцем.

Юки-онна отшатнулась, прижимая руку к ране. Её глаза расширились от боли и неверия.