Книга Арсенал Регрессора. Том 4, страница 46 – Оливер Ло

Даже с разбитым лицом он ухмылялся.

— Хорош, — выплюнул он красную слюну. — Очень хорош.

Его рука скользнула по стене за спиной, и три кирпича вылетели из кладки одновременно, каждый по своей траектории, каждый с энергией, достаточной, чтобы проломить череп.

Я активировал «Чёрную Чешую». Драконья броня хлынула по телу от перчатки на левой руке, чёрные пластины покрыли торс и плечи, поднялись по шее до подбородка. Кирпичи врезались в чешую и рассыпались в пыль.

Лю Цзянь перестал ухмыляться.

Я шагнул к нему. Грань опустилась в низкую стойку, руны на клинке вспыхнули ярче. Один шаг, и расстояние между нами сократилось до метра. До зоны, где его талант метателя терял главное — дистанцию.

Он понял мгновенно. Рука метнулась к карману, очередные монеты, но я перехватил его запястье. Длань Чёрного Дракона сжала предплечье, и кости под пальцами заскрипели. Монеты посыпались на мокрый асфальт.

— Достаточно.

Его левая рука потянулась к обломку кирпича на земле, и я ударил лезвием Грани плашмя по его пальцам. Четыре пальца левой руки хрустнули. Лю Цзянь зашипел сквозь зубы, побелев лицом.

— Я сказал — достаточно.

Я отпустил его запястье. Он сполз по стене, прижимая сломанную руку к груди. Его глаза, блестящие от боли и адреналина, смотрели на меня снизу вверх.

— Ты мог убить меня, — произнёс он хрипло.

— Мог. Мёртвые плохо доставляют послания.

Я убрал Грань в Арсенал и достал из внутреннего кармана пиджака сложенный лист бумаги. Обычный белый лист, сложенный вчетверо. Ткнул им в грудь Лю Цзяня.

Он развернул лист здоровой рукой. Посмотрел. Перевернул. Поднёс к свету фонаря.

— Здесь ничего нет. Пустой лист.

— Верно, — я присел рядом с ним на корточки, и маска Локи оказалась в двадцати сантиметрах от его лица. — Доставишь этот лист Мастеру Девяти Врат. Лично в руки. Он поймёт.

Лю Цзянь моргнул и посмотрел на лист в своей руке.

— А если не доставлю?

— Умрёшь.

Я произнёс это ровно, без нажима. Лю Цзянь прочитал мой взгляд через прорези маски и непроизвольно сглотнул.

— И ещё. Чэнь Вэймин об этом листке знать не должен. Если глава «Красного Дракона» узнает — ты окажешься между двумя Королями без единого союзника. Ты достаточно умён, чтобы просчитать, чем это закончится.

Лю Цзянь прижал лист к груди здоровой рукой. Кровь из рассечения на щеке капала на белую бумагу, оставляя алые кляксы.

— Ты знаешь, кому я служу, — произнёс он тихо.

— Я знаю больше, чем ты думаешь.

Я развернулся и пошёл обратно.

Переулок остался за спиной. Эгида молчала — Лю Цзянь не двигался. Сидел у стены, прижимая к себе белый лист, и решал, какой из двух страхов перевесит.

Чжао Вэй вызывал преданность. Я вызывал кое-что более практичное — убеждённость, что я выполню обещание.

Чжао Вэй, человек, воспитанный на китайской философии и военной стратегии, прочтёт пустой лист правильно. Три тысячи лет назад Чжугэ Лян открыл ворота пустой крепости и сыграл на цитре, когда армия Сыма И стояла у стен. Послание: «Я знаю, кто ты. Я знаю, что ты делаешь. И я настолько спокоен, что шлю тебе чистую бумагу».

* * *

Утром перед вылетом я спустился в вестибюль, и Кассандра уже ждала там.

Она сидела в кожаном кресле у панорамного окна, пила кофе из маленькой фарфоровой чашки и листала планшет. Белый летний костюм, волосы собраны в высокий хвост, очки на лбу. Рядом на столике лежала папка из крафтовой бумаги.