Книга Арсенал Регрессора. Том 4, страница 55 – Оливер Ло

Бой перешёл в ближнюю дистанцию. Вязов стрелял, двигаясь между столом и стеной с подготовкой профессионального военного, и каждая его пуля летела туда, где Шульгин должен был оказаться через полсекунды. «Абсолютная Вертикаль» работала и в бою, Вязов читал движения противника, выстраивая из них прогностическую модель, и стрелял на опережение.

Шульгин получил вторую пулю в бедро, когда попытался зайти с фланга. Его левая нога подломилась, колено ударилось о тантановый пол, и боль вспыхнула яркой белой вспышкой от ступни до поясницы. Стальные Нити, которые он попытался запустить в пистолет Вязова, лопнули в воздухе, ослабленные подавляющим полем стен до хрупкости сухой соломы.

Вязов подошёл ближе, держа пистолет двумя руками, ствол направлен Шульгину в лоб. Серые глаза смотрели спокойно, без злости и без торжества, взгляд чиновника, закрывающего папку с делом.

— Ты силён, — сказал Вязов. — Я вижу в тебе десятки талантов. Впечатляющая коллекция. Но каждый из них работает здесь вполсилы, а мой работает в полную. В этом бункере я бог, а ты — инвалид. Сегодня Коллекционер умрет.

Палец потянул спуск.

Шульгин перестал сдерживать хаос.

Все тридцать семь талантов активировались одновременно, и мир вокруг него взорвался.

Телекинез рванул наружу, сминая тантановые панели на стенах, выдирая их из креплений и швыряя в потолок. Электричество хлестнуло из обеих рук, прожигая воздух двойной дугой. Стальные Нити выстрелили из пальцев, из предплечий, из спины, сотни нитей одновременно, и тантан подавлял каждую на шестьдесят процентов, но их было так много, что остаточных сорока хватило, чтобы оплести комнату коконом из режущей паутины. Пиромантия взревела в правой ладони, огонь обжёг воздух, Кровавый Туман хлынул из пор левой руки, скрытность активировалась и тут же отключилась, конфликтуя с электричеством, и десятки других, мелких и крупных, краденых и забытых талантов включились разом, превращая тело Шульгина в эпицентр магического шторма.

Пуля Вязова отклонилась от курса, перехваченная телекинезом, и ударила в потолок. Стальные Нити обвили пистолет, раздавили его в лепёшку металла. Электрическая дуга ударила в Венец Иерарха, и реликт, рассчитанный на защиту от подавляющего поля, а не от прямого энергетического удара, перегрузился и мигнул, теряя контроль на секунду, которой Шульгину хватило с избытком.

Шульгин рванул вперёд, игнорируя простреленное бедро, игнорируя кровь, заливающую глаза, хруст собственных рёбер, которые трещали под давлением конфликтующих талантов, раздирающих его тело изнутри. Его пальцы сомкнулись на горле Вязова и повалили Главу «Магистрали» на пол.

Вязов дрался. Его кулак впечатался в скулу Шульгина, разбивая очки, и осколки стекла впились в кожу вокруг глаз. Коленом он ударил в простреленное бедро, и Шульгин закричал, но хватку не ослабил. Его левая рука, та самая, покрытая трещинами и сукровицей, прижала голову Вязова к полу, а правая, с обожжённой от пиромантии ладонью, поднялась.

Указательный палец коснулся лба Главы «Магистрали».

Вязов забился под ним, чувствуя прикосновение и понимая, что оно означает.

— Нет, — прохрипел он, и впервые за всю жизнь в его голосе прозвучал страх. — Нет. Нет!

Шульгин не ответил. Говорить он больше не мог, горло заполняла кровь, текущая из лопнувших сосудов внутри черепа. Глаза-калейдоскопы вращались с бешеной скоростью, осколки чужих радужек сливались в одно сплошное пятно цвета, которому нет названия.