Книга Империя #2, страница 65 – Андрей Розальев, Жан Аксёнов

— Вот это колонна! — заметила Катя. — Половина города уезжает!

— И правильно делают, — мрачно кивнул я. — В Ольховке бы так сматывались!

В одной машине трое детей на заднем сидении базлали в голосинушку, их мать орала на них, повернувшись на переднем вполоборота, а отец этого семейства ехал с таким отрешённым выражением лица, что казалось, начнись прямо здесь извержение вулкана — и он даже бровью не поведёт.

В другой парочка выясняла отношения, да так эмоционально, того гляди подерутся.

В третьей целовались, почти не глядя на дорогу.

Наша полоса движения была практрически пустой, и движущуюся «против шерсти» странную сцепку — запылённый бензовоз с обгоревшим пикапом — провожали удивлёнными взглядами.

Мы ехали навстречу настоящему исходу из города.

ㅤ

Парковка подле Уездного пожарного управления была заставлена техникой — пожарные машины, полицейские, скорые, наглухо тонированные седаны с номерами имперских спецслужб. И десятки, если не сотни людей, спешащих по своим делам.

Стоило нам только припарковаться, как я увидел бегущего к нам водителя бензовоза. Он подлетел к своей машине и тут же залез в кабину, видимо, что-то проверяя.

— Шеф ждёт нас всех четверых вот прямо сейчас, — тем временем сообщил Михалыч, подойдя к пикапу вместе с Артёмом. — Сказал, как только приедем, сразу к нему.

В этот момент водитель выскочил из кабины и с ошалевшим видом постучал по цистерне, прислушался.

— Пустая… совсем пустая… — он схватился за голову и зло посмотрел на меня. — И что же мне делать-то теперь…

— Слушай, извини, мы там ещё и все бутерброды съели, — подошёл я к нему.

— Да и хер с ними, с бутербродами… — вздохнул водитель, но тут же осёкся. — Простите, Ваше Сиятельство! Это я сгоряча… но что мне теперь начальству сказать?

— Пошли с нами, сейчас всё решим, — успокоил я его. — Накладные-то на бензин есть?

— Есть! — водитель тут же полез за документами.

ㅤ

Внутри здания царила атмосфера пчелиного улья во время роения из-за постоянного движения людей в разной форме. В воздухе висело напряжение, запах дешёвого кофе, табачного дыма и подгоревших задниц. Люди делали каждый свою работу, кто как мог — и, несмотря на хаос, весь этот механизм, натужно скрипя несмазанными шестернями, как-то умудрялся работать.

— Эти со мной, — коротко бросил Михалыч охране и направился вглубь здания.

Все, кто встречался нам по пути, торопились освободить дорогу. Мужчины и женщины вытягивались по струнке, щёлкая каблуками, кто был при головном уборе — отдавали честь. Михалыч шёл первым, но никто не опускал руку, пока не пройдём мы все, включая Артёма.

И сердце от этого колотилось сильнее, а спина, несмотря на усталость, выпрямлялась сама собой.

Но нашлись, конечно, и зубоскалы, как без этого.

— Говорят, ты бензовоз украл? Что, идёшь явку с повинной писать? А это подельники твои? — спросил один, посмеиваясь.

— Ой… иди ты, а, — просто ответил Михалыч, и мы продолжили свой путь.

Штаб представлял собой большое помещение с огромной картой уезда, испещрённой флажками и пометками. Столы были завалены рациями, телефонами. Горы окурков красовались в пепельницах.

Местный начальник не сидел в кресле, он работал у карты вместе с другими. Заметив наше появление, он что-то сказал коллегам и подошёл к нам.