Книга Младший сын князя #01, страница 105 – Андрей Ткачев, Георгий Сомхиев

— Выродок понимал, что ему всё равно не сбежать. Ему хотелось доставить нам как можно больше страданий. Чтобы я, тот, кто его, собственно, смертельно ранил, испытал ещё больше боли. Поэтому маг не спешил меня убивать, даже когда сам находился на последнем издыхании, — сжал подлокотники своего кресла Михаил Сергеевич с такой силой, что они аж затрещали. — Говорил, что снимет с меня скальпель, а потом напоследок будет измываться над моим трупом. Говорил, что так нам и надо, псам Империи. Чёртов выродок… — кипя от злости, мужчина на мгновение отвлёкся от своих воспоминаний и посмотрел на меня совершенно другим взглядом. — Прежде, чем стану рассказывать, молодой господин, вы точно уверены, что хотите это услышать?

— Вы всё-таки его убили? — ответил я вопросом на вопрос.

Возможно, он думал, что я испугаюсь его рассказа, ведь важны были не слова, а те интонации, с которыми наставник про это рассказывал, и они действительно пугали. Вот только я и сам пережил немало и, возможно, один из немногих в его окружении, кто мог если и не полностью понять его боль, но принять произошедшее без лишнего сочувствия и жалости. Последнего старому воину точно не требовалось.

— Да. Мне помогли. Мой друг… — на последней фразе Михаил Сергеевич резко оборвал свою речь и только спустя несколько секунд продолжил, но голос его был необычайно тих и отдавал едва уловимым хрипом, будто он задыхался от раздирающей его нутро боли. — Я не знаю, как он смог выжить. Его доспехи стали буквально единым целым с кожей. Ужасное зрелище. Ещё страшнее представить, какую боль ему пришлось терпеть. Но несмотря ни на что, он поднялся и набросился на мага. Повалил его на землю и удерживал до последнего. Он не кричал, лишь харкал кровью прямо в его лицо, чтобы хоть так задержать его и дать мне шанс… Я заколол мага этим ножом. Бил даже после того, как он умер…

Наставник поник, будто его только что пронзили раскалённым мечом. Молча опустил взгляд и не мог посмотреть мне в глаза. Будто пытался скрыть свою сиюминутную слабость. Я мог лишь молча посочувствовать.

На войне я постоянно видел подобное и даже пострашнее, чем описал Михаил Сергеевич. В какой-то момент это стало обыденностью в моей жизни. Настолько, что я стал циником, желающим достичь две цели: отомстить и закончить войну.

Были ли у меня мысли, как я буду жить после войны? Нет.

Я думал лишь как выжить и выполнить приказ. В таких условиях, хочешь не хочешь, а начнёшь проявлять цинизм во многих вещах. Будь то убийство врага или же смерть близкого тебе друга, с которым ты буквально пять минут назад весело смеялся над совершенно идиотской шуткой.

Несмотря на обстоятельства, я умудрялся заводить дружбу с сослуживцами. Даже если знал, что того, к кому я привязываюсь, уже через час может и не стать. Этих смертей было много.

Даже слишком…

Взять в пример одно из моих ярких воспоминаний.

Я помнил, как близкий мне друг, с которым я несколько лет воевал бок о бок, умирал у меня на руках. Как он протягивал мне в руки медальон, как просил передать его жене и говорил, что не хочет умирать. Как мне пришлось своими руками добить его, чтобы прервать адские мучения.

Сколько раз я через подобное прошёл? Сколько раз я говорил себе, что нельзя привязывался к сослуживцам? Десятки… Нет, сотни раз. И всегда, из-за контроля эмоций, я принимал их смерть как данность. Я мог только посочувствовать им. На этом мои эмоции заканчивались.