Книга Младший сын князя #03, страница 4 – Андрей Ткачев, Георгий Сомхиев

И пока они занимались исцелением, я, пусть и с опозданием, но осознал, что не зря без остановки тренировался эти полгода. Наконец-то труды стали видны. Да, пусть это был не полноценный бой с заклинаниями, как это и должно происходить между одарёнными, но я мог честно себе признаться, что отлично справился.

Даже интересно, что чувствует в данный момент Николай, раз ему пришлось так сильно напрягаться против мага первого круга, которого он и за противника не считал?

Такое сражение как-никак могло отразиться на его внутреннем рейтинге в рамках клуба. Ну или как они тут определяют сильнейших? По этому вопросу меня никто не просвещал.

— Красавчик! Отлично выступил! Публика от тебя в восторге! — стоя внизу ринга, внезапно со мной заговорил Даниэль.

Причём я до момента, как он заговорил, не почувствовал его присутствия. Хотя тут уже можно списать на слабость.

— Хорошо… — сказал я, слабо представляя, что вообще должен ответить на его слова. — Что там с результатом? Я победил?

— Это сейчас и предстоит узнать, — загадочно и вместе с тем предвкушающе улыбаясь, ответил мой секундант.

Вот кто бы мог подумать, что объявление результата будет длиться почти полтора часа. Почему так долго? Потому что оба секунданта и сам Гиневард, выступавший судьёй, не могли решить, кто из нас быстрее нанёс удар, и не нарушили ли мы правила дуэли.

Если не вдаваться в подробности, Даниэль утверждал, что мой оппонент пытался намеренно сломать мне кости первой атакой, и что настолько сильные удары не то чтобы прямо запрещены, но в обществе не одобряются. В свою очередь, секундант Николая утверждал, что я мог целиться в жизненно важные органы противника, а это куда опаснее, чем сломанная кость.

Только на выяснение одного этого дела ушло около пятидесяти минут. Оставшиеся сорок минут они спорили на другие темы и между тем, на камере с замедленной съёмкой выясняли, кто из нас был всё же быстрее.

Как итог, я получил для себя почти наилучший сценарий. Первым меня успел атаковать Николай, это да. Однако спустя треть секунды, я смог нанести удар в живот, чем создал прецедент в истории клуба.

Да, на этой закрытой для большинства учащихся арене пусть нечасто, но засчитывали ничью между сражающимися студентами, но вот в первом же бою между новичком и проверяющим — такого, по заверению Рязанского, не случалось.

Оно и неудивительно — намеренно добиваться ничьей тяжело и имеет мало смысла, когда тут все гонятся за позициями во внутреннем рейтинге, а шанс того, что она произошла бы не специально — очень низок.

— Просьба к участникам — выйти на середину ринга, — произнёс Гиневард, после чего последовал его указаниям.

Встав где-то в двух метрах напротив Николая, тут же к нам подошёл Гиневард.

— Мной и секундантами признано, что ваш бой закончился… ничьей, — сказал Рязанский, специально выдержав небольшую паузу. — Никаких нарушений выявлено не было, и вы бились, согласно нашим правилам. Теперь прошу пожать друг другу руки и тем самым высказать знак уважения противнику, — проговорил он, видимо, уже тысячу раз озвученную фразу.

— Спасибо за бой, — сказал я, протягивая руку своему недавнему сопернику.

— Взаимно, — на удивление искренне ответил на это Николай, хотя я в его глазах читалось разочарование от именно такого результата.