Книга Младший сын князя #05, страница 52 – Андрей Ткачев, Георгий Сомхиев

— Евгений Львович, будьте добры, отвечайте только на те вопросы, которые я вам задаю, — нейтральным голосом ответила преподавательница, однако своё недовольство, несмотря на весь стаж работы, она скрыть не смогла. Или же не хотела. — Теория Левина?

— Изменение магического фона зависит не от количества активных частиц в воздухе, а от плотности и степени самой активности.

— Теория Лайда?

— Создаваемый магический конструкт является частью ядра, из-за чего при насильственном прерывании заклинания страдают каналы маны и само ядро, — сходу ответил я.

— Однако эта теория… — она взяла паузу, чтобы я продолжил вместо неё.

— Была опровергнута сорок лет назад Григорием Павловым, в своём трактате «Принципы работы магических конструктов и как они влияют на развитие магов».

— А почему её опровергли? — Морозова встала из-за стола и стала расхаживать назад-вперёд, ожидая ответа.

— Потому что согласно теории Павлова, причиняемый ядру вред из-за насильственного прерывания заклинаниям происходит только по причине попадания чужеродной энергии в организм мага. В случае обычного прерывания заклинания страдают энергетические каналы, поскольку у маны не остаётся точек выхода наружу.

— Тогда каким образом мана выжигает энергетические каналы, если пассивные частицы не способны навредить человеку? — решила, видимо, она подловить меня на каверзном вопросе.

— Согласно той же теории Павлова, в момент, когда мана перетекает по энергетическим каналам в магический конструкт, пассивные частицы переходят в активное состояние. Именно активные частицы выжигают энергетические каналы в случае прерывания заклинания или слишком частого его использования. То же самое касается воинов, использующих усиление тела — чем дольше это происходит, тем больше вреда и микротравм получают каналы.

Елизавета Викторовна посмотрела на меня задумчивым взглядом. Всё из-за её вопросов и моих ответов. Причём последний вопрос даже не лежал в рамках академической программы.

Да, понятно, что лучшие ученики будут искать информацию и за пределами обычной академической программы, в которую просто невозможно всё уместить, но наша беседа в таком ключе длилась уже более пяти часов, когда обычная проверка длится не больше часа.

— Тогда скажите, что… — женщина хотела задать вопрос, но моё терпение уже стало подходить к концу.

— Елизавета Викторовна, я всё понимаю, но так дотошно даже докторскую не защищают, как вы меня тут держите, — посмотрел я этой женщине прямо в глаза.

— Не хамите мне тут, Евгений Львов. Я только делаю свою работу и проверяю ваши знания, тратя на это столько времени, сколько нужно, что проверить ваши познания и дать им оценку, — повторила она заученную фразу.

— Боюсь уточнить, сколько времени на это нужно, — не скрывая раздражения, ответил я. — Я, вообще-то, княжич и не привык разбрасываться своим временем.

— Только в стенах этого заведения ваш статус ни на что не влияет, — с победным видом возразила преподавательница.

— Так оно и есть, только ваше поведение заставляет меня задуматься о вашей профпригодности, — на миг в глазах Морозовой промелькнула злость. Вряд ли кто-то кроме меня смел с ней разговаривать в таком ключе. — Возможно, мне стоит доложить ректору, что вы намеренно не хотите меня допускать к руинам города Сабадель?