Книга Профессор магии на полставки. Том 7, страница 31 – Андрей Ткачев, Георгий Сомхиев

— Интересная философия, — выходя вместе со студентами из машины, сказал я. — Причём очень знакомая. Прямо один в один как та, которой придерживаются Симон и Ян.

— Не вижу никаких проблем, — улыбнулся Белов, после чего добавил: — Одной и той же философии могут придерживаться множество людей. Нам двоим она просто пришлась по вкусу. Кстати, Майя просила передать, чтобы вы почаще заглядывали. Она пообещала даже не называть вас дядей.

— Обязательно загляну, — коротко кивнул я. — Только перед этим ей подарки приготовлю. Не с пустыми же руками идти.

У меня также промелькнула мысль, что Майю стоило бы познакомить с княгиней Голицыной. Уверен, девушка очень обрадовалась бы возможности увидеть коллекцию редчайших артефактов. Тем более что скоро она сможет поступить в Академию, на курсы артефакторики.

Да и сама княгиня думаю, будет рада талантливой ученице. Главное только переговорить с Голицыной, чтобы не устраивать ей неожиданный сюрприз. Вдруг у неё есть какие-то свои планы на ученичество.

— И всё же кажется Майя знает что-то, чего не знаем мы, — сказала Ксения.

— К чему это? — приподнял я левую бровь.

— Вдруг вы научились у фальсификаторов менять внешность, и мы попросту этого не замечаем? — пошутила она, на что я в ответ усмехнулся.

— Было бы неплохо заиметь такую технику в свою коллекцию, — с этими словами мы вошли внутрь галереи через служебный ход, где народу было не так много. — Хотя если понадобится кого-то обмануть, на этот случай у меня есть Вельзи.

— Ничуть в этом не сомневаюсь, — практически синхронно ответили Ксения с Романом, и тут же оба заулыбались.

Сама выставка прошла достаточно спокойно, как собственно и должны проходить подобные мероприятия. Никаких драк, ссор, конфликтов не произошло, хотя я ожидал подобного. Всё-таки все картины по большей части были нарисованы кровью, а полотно при этом было вышито магическими нитями. Причём очень хитроумно вышито.

Местами, где вместо крови использовалась обычная краска, можно было заметить подслой абстрактных узоров, создаваемых с помощью маны. Причём этот эффект зачарования был временным — пройдут годы и он исчезнет. От того картины приобретали ещё большую ценность, ведь потом в полной мере ими не получиться насладиться.

Неудивительно, что большинство отнеслось к картинам с ярким интересом.

— Думаю, маг хотел показать, что весь этот мир рано или поздно утонет в океане крови, — говорил тучный мужчина своей спутнице. — А эти узоры это волны, что несут беду на нашу землю.

— Нет, ну что вы! — горячо возразила женщина лет так семидесяти, поправляя седую прядь волос. — Кровь это гнев, который маг выплёскивает наружу. Это безумие, наполняемое в нашем сердце. Но остальную картину явно рисовала его жена. Синий цвет и узоры — это успокоение. Она помогает ему оставаться нормальным, направляя на нужный путь. Эти картины в первую очередь про взаимовыручку и поддержку.

— Вообще-то…

Таких дискуссий было очень и очень много. Многие за ними следили не с меньшим интересом, чем за картинами. В свою очередь такая реакция доставляла удовольствие моим студентам.

— Так о чём эти картины? — решил узнать я правду у самих творцов, а то уж как-то много теорий строили гости этого вечера.

— В них нет смысла, — ответила Завьялова. — Вернее сказать, мы его туда не закладывали. Люди сами придумывают и находят его, видя что-то своё. Главное, чтобы они получали яркие эмоции и радовались этому.