Книга Первый из рода. Том 2, страница 32 – Георгий Сомхиев, Сергей Каспаров

— Ваши спецпайки совсем невкусные. Моя еда вкуснее. Держи половину, я всё равно столько не съем. А если разделите трапезу, я вдвойне буду благодарна.

— Спасибо, — от неожиданной доброты на сердце стало теплее. Я снял шлем, положил его на землю и представился. — Максим.

— Алиса, — представилась в ответ девушка. — Можно просто Лиса, — подмигнула она мне.

— Почему Лиса?

— Чтобы не путать с искусственным интеллектом, — пошутила в ответ девушка, на что я усмехнулся.

— Надо быть слепым, чтобы спутать такую девушку с бездушной машиной, — сказал я, и добавил: — Приятного аппетита.

— Взаимно, — кивком ответила девушка, оторвав ложку от контейнера. — Только аккуратней, рис совсем горячий.

— Ничего страшного. Чем горячее, тем вкуснее, особенно зимой, — ответил я, после чего принялся есть.

Я умял свою порцию минут за пять, у девушки же ушло на это все пятнадцать. Она неспешно ела, дуя на еду и прожёвывая каждый кусочек. Сразу видно, гражданский человек. Когда служишь, учишься быстро питаться, потому что потом его может и не быть.

— Было вкусно, — сказал я, кладя контейнер на землю.

— У нас нет невкусных блюд. Разве что галеты, но они везде одинаковые, — довольным голосом ответила Алиса. Чем больше я смотрел на неё, тем больше убеждался, что есть в ней что-то необычное, чего я не замечаю.

— Верю на слово, — сказал я, после чего взял в руки шлем и положил его себе на колени. — Но не просто так вы подошли ко мне, верно?

— Почему же? Просто так, — хитро улыбнулась девушка, причём сделала это настолько искренне, что я чуть было не поверил. Надо же.

— Просто даже кошки в лес не ходят, — ответил я на такое заявление. — Никто ничего не делает просто так, у всего есть причина.

— Так вы всё-таки хотите услышать правду? — в её словах чётко слышался подвох, но я всё равно захотел услышать ответ.

— Да.

— Тогда не обижайтесь на правду, хорошо? — она пристально посмотрела мне в глаза и даже не думал отвести взгляд.

— На правду не обижаются, — спокойно ответил я. — Так почему же?

— Мне показалось, что вам очень одиноко, — девушка сложила обе свои ладони вместе на коленях. — Вот мне захотелось скрасить ваше одиночество. Тем более вы оказались не против.

— Чувствую, говорите вы правду, но не всю, а только ту, что хотите, — понял я это по интонации девушки, да и в целом вела она себя чуть наигранно.

— Хотите услышать всю правду? — виноватым голосом спросила она, и при её уши покраснели, будто она в чём-то серьёзном провинилась и теперь испытывала вину.

— Настаивать я в любом случае не собираюсь, — развёл я руками. — Мне достаточно того, что злых намерений вы не преследовали. Еду вот, например, не отравили. Это уже что-то, разве нет?

— Видимо вас часто пытаются отравить… — предположила девушка.

— За восемнадцать лет — ни разу. Скорее пытались убить перенасыщением, — вспомнил я тот «пир», который мне предоставил Демидов. — Один мой друг гурман, по ощущениям решил скормить меня до смерти. Я даже не подозревал, что в человеческий желудок умещается столько еды.

В ответ девушка улыбнулась, скрывая смех за ладошками. Глядя на неё, мне она казалась милой и достаточно искренней, а последнее качество я очень ценил в людях.

Быть лицемером и лгать людям в лицо легко. Лгать хорошо — сложно. А быть искренним с человеком и говорить правду в лицо — невероятно тяжело, хоть и кажется на первый взгляд чем-то простым. Маленькая ложь несёт за собой большую ложь, и так работает всегда.