Онлайн книга «Первый из рода. Том 4»
|
Ни одна живая тварь там бы не выжила, если только у неё нет карманного измерения. У этих колоссов нет, иначе бы меня туда втянули. Максимум есть у фанатика, но и его я что-то всё никак не вижу и чувствую. Хотелось мне поверить, что ублюдок погиб бы в огне, да жизнь каждый раз доказывает обратное. Фанатики очень живучие, и даже если я уничтожу его целиком, не факт что он чудом не воскреснет. Так, теперь нужно проверить, как там мои люди. Пора бы наведаться в саму цитадель. Я спикировал вниз и тут из воздуха в меня с разных сторон прилетело сразу несколько уже знакомых игл. Их появлению я ничуть не удивился, только мгновенно призвал доспехи. Несколько взрывов повредили мои доспехи, но благодаря регенерации и лечению никакого урона мне не нанесли. Только запас энергии потратил. Только столпа всё нигде не было видно. То что он свои атаки спрятал в подпространстве, уже говорило о его немалой силе. Если противником окажется Пустой, то будет неприятно. У него боевого опыта возможно побольше моего будет. А если контроль перехватит хаосит… Будет очень тяжело не повредить купол. Только сколько бы я не стоял на месте, ожидая новой атаки, ничего не происходило. Никто больше не нападал, хотя для этого была хорошая возможность. Я ведь больше половины запаса эфира потратил. Если не сейчас пытаться меня убить, то когда? Когда я стану ещё сильнее, поглотив всю накопленную здесь энергию? Непонятно. Впрочем, я быстро сообразил что к чему. Похоже таинственный убийца посчитал, что одних его сил не хватит для боя один на один. Сейчас он получил данные о моих способностях, а значит в следующий раз он подготовится лучше. Всё что им потребуется, это спровоцировать меня на действия, а это не так уж сложно сделать. «Это было опасно», — снова услышал я голос Феникса. — Знаю. Что уж поделать, если вся моя жизнь это сплошная опасность, — ответил я, опускаясь на выжженную землю. — Честно говоря, для древнего существа ты очень разговорчив. «Почему я не должен быть разговорчивым?» — я услышал в голосе Феникса недовольство. — Кто хранит в себе мудрость, тот не торопится ею делиться, — вспомнил я слова Седрика. — От ума и мудрости больше страданий, поэтому многие предпочитают жить в невежестве. Те же, кто понял эту жизнь, не спешат обрекать на страдания остальных. «Страдания не от ума и мудрости исходят, а от проявления формы разума. Например все наши сородичи разумны, но ты не найдёшь никого, кто был бы несчастен, если конечно его не сделали химерой. Так что это не значит, что я должен постоянно молчать. Последние двести лет я вообще провёл в полном одиночестве. Возможно это капля для моей долгой жизни, но ничего приятного в этом нет. Если не вдаваться в подробности — мы тоже испытываем чувства, только по-своему.» — А что чувствуют мои фамильяры? Ты ведь можешь сказать прямо то, что они думают? — заинтересованно спросил я. Чувства Ворона и Багиры я знал, а вот что обо мне думал Призрак, нет. Он на самом деле был для меня самым загадочным фамильяром из всех встреченных. «В вас, в людях, мы видим дополнительный источник счастья. Твой Ворон например считает тебя близким другом. Ему с тобой приятно находиться и интересно наблюдать за твоими действиями. Багира испытывает привязанность к тебе и питает уважение за несгибаемую волю. Призрак… Про него мне нечего сказать.» |