Книга Князь Целитель 3, страница 44 – Андрей Ткачев, Сергей Измайлов

Пока я всё это говорил, уже и сам заинтересовался возможностями реабилитации этого пациента. Переходя к следующему пациенту, пообещал сам себе разобраться с этим вопросом, наверняка я тоже смогу. Четвёртый круг — это не особо круто, но и далеко не пустое место.

Совместными общими усилиями с оставшимися ранеными мы справились минут за сорок или чуть больше. Когда я снова направился в свободную палату с целью вздремнуть, на часах было полпятого. Надо бы ещё поспать, если дадут. Наверняка завтра будет непростой день.

Я вытянулся на кровати и, перед тем, как заснуть, дал задание нейроинтерфейсу проштудировать методики восстановления повреждённых нервов. Не буду я направлять этого бойца к неврологу, а постараюсь сам с ним разобраться, надо постепенно становиться более универсальным. А в неврологию, кстати, Герасимов меня так и не отправил, а зря. Ничего, наверстаю потихоньку. Может, и отведу этого бедолагу к неврологу, а сам посмотрю, что и как он делает.

Заснуть я успел, а выспаться — нет. Ещё не было шести, когда меня снова позвали в приёмное. На этот раз я выглядел не лучше, чем Василий Анатольевич в прошлый раз. Так же усиленно тёр глаза, пытаясь сфокусироваться на окружающем мире. Со стороны северных ворот Каменска доносилась непрерывная стрельба и грохот взрывов. Военные отбивали очередную массированную атаку существ Аномалии.

Раненых в этот раз привезли даже больше, чем в прошлый, но среди них не было таких тяжёлых, поэтому все трудились здесь, в холле. Лишь несколько человек пришлось госпитализировать для наблюдения и долечивания, остальные смогли после лечения уйти на своих ногах.

Я уже практически на автомате залечивал раны, ссадины, ожоги. Срастил пару сломанных костей. Очищение от негативной энергии возвращало мне потраченные силы, и я переходил к следующему пациенту.

— Ну что, настало время для утреннего кофе? — спросил Герасимов, бодро потирая руки, когда мы закончили. Такое впечатление, что он, как следует, выспался, а не вертелся в приёмном со всеми остальными, распределяя пациентов по сложности работы и сам впрягаясь в работу.

— Думаете? — зачем-то спросил я и посмотрел на часы. Полвосьмого.

— А чего тут думать, — ухмыльнулся Анатолий Фёдорович. — Спать уже нет смысла ложиться, рабочий день практически начался.

— Надеюсь, что нам оплатят сверхурочное дежурство? — спросил отчаянно зевающий Василий Анатольевич. — Тем более за такое.

— Заплатят, не переживай, — махнул рукой Герасимов.

— По двойному тарифу? — не успокаивался Василий Анатольевич.

— Ага, как же, по тройному! — выпалил Герасимов и рассмеялся. — У нас и так повышенный коэффициент из-за близости к Аномалии.

— Эх, — тяжело вздохнул Василий Анатольевич и угрюмо поплёлся обратно в ординаторскую.

— Чайник поставь! — крикнул ему вслед Герасимов. Потом добавил тише, больше для меня: — Кофе попьём. Мне тут одна бабулька вчера вечером печенье самодельное принесла, как раз попробуем. До завтрака ещё дожить надо.

— Отличное начало дня! — сказал я, улыбаясь.

Заведующий тоже направился в ординаторскую, а я решил выйти на крыльцо. Не сразу, правда, вспомнил, что Зевса там больше нет, больше его хотел увидеть. Зато увидел, как по сочно-голубому совершенно безоблачному небу поднимается солнце. Роса на траве уже практически испарилась, оставив лишь кое-где яркие блёстки. Утро, как говорится, в расцвете сил, начало нового дня, возможно, такого же нелёгкого, как прошедшая под флагом аврала ночь.