Книга Князь Целитель 7, страница 76 – Андрей Ткачев, Сергей Измайлов

Подходя ко мне, Женя радостно улыбалась, но в глазах я видел смятение. Девушка никак не могла определиться, как на это реагировать. За меня она была явно рада, но в напряжённом взгляде я чувствовал внутреннюю борьбу и тревогу. Вполне возможно, что тревога была вызвана сомнениями, что из этого всего выльется в ближайшем будущем. Но была в этом взгляде и надежда.

В первые мгновения мне казалось, что она подойдёт ко мне совсем близко, как тогда, возле её калитки. Потом у неё в голове словно что-то щёлкнуло, она резко остановилась метрах в трёх от меня, застыла на секунду, затем исполнила изящный реверанс.

— Доброе утро, Ваше Сиятельство, — с должным уважением, но без излишнего раболепства, произнесла девушка и снова посмотрела на меня, застыв в неуверенном ожидании.

Моего терпения хватило ещё лишь на несколько секунд, затем я громко рассмеялся. Приятно было видеть, что теперь они тоже заулыбались.

— Ребята, — начал я, подбирая слова, стараясь быть не слишком официальным в своём первом обращении в облике реального статуса. — Прошу вас, пожалуйста, не надо никаких «сиятельств». Я для вас всё тот же человек, которого вы всё это время знали. Просто я кое-что скрывал, но, поверьте мне, что у меня на это особого желания не было. Это обязательные условия семейного испытания, вековые традиции рода. Из-за этого некоторые считают Демидовых чудаками, но, благодаря испытанию, когда достигнувший совершеннолетия сын уезжает из дома инкогнито, с минимальными средствами, мы постигаем жизнь с начального уровня, а не сразу ходим с короной. И это реально очень помогает понять строение общества и мира, укрепляет власть рода Демидовых. Так что я всё так же ваш друг и приятель Ваня, правда, не Комаров, а Демидов. Вот такой вот небольшой нюанс.

Я замолчал, ожидая их реакции. Костик хотел что-то сказать, открыл рот, потом поднёс руку ко рту, покашлял и так и не решился. Женя немного испуганно улыбнулась, тоже не решаясь что-то сказать в ответ. Я видел по глазам, что она хотела что-то сказать. Вид у неё был очень настороженный. Девушка нахмурилась, в то же время сохраняя едва заметную улыбку.

— Я, право, не знаю, — сказала вдруг Женя еле слышно. — Я знала, что ты не Комаров, точнее, догадывалась. И никак не могла даже подумать, что…

Она опять замолчала.

— Давайте сделаем так, — сказал я, когда понял, что пауза затянулась. — Я пойду переоденусь в обычный халат без гербов, и мы с вами ещё поговорим.

Не дожидаясь ответа или подтверждения, я развернулся и вышел из лаборатории, направляясь в ординаторскую. Когда я зашёл, сразу заметил, как по-другому моё появление стали воспринимать коллеги. Впрочем, не все.

Герасимов как сидел на диване, так и сидел, лишь немного опустил газету и с интересом посмотрел на меня. Олег Валерьевич немного напрягся и выпрямил спину, словно в кабинет зашёл министр здравоохранения. Василий Анатольевич вскочил, словно его подбросило пружиной, и встал по стойке смирно. Понятия не имею зачем.

— Ну что, сегодня прощальный день? — спросил Анатолий Фёдорович.

Голос моего наставника со стороны казался весёлым и беззаботным, словно он пребывает в хорошем настроении, но мне послышалась лёгкая грустинка, словно он со мной прощается.

— Да вроде я пока не собирался увольняться, — сказал я, снимая пиджак и галстук и доставая халат из шкафа. — Если честно, я пока об этом даже не думал. Желания у меня такого точно нет. Да и госпиталь стал за это время как родной. Но, на самом деле, внезапно появилось очень много дел. Скорее всего, полный рабочий день проводить не получится.