Книга Князь Целитель 8, страница 64 – Андрей Ткачев, Сергей Измайлов

Салтыков отвернулся от собеседника и неторопливо прошёлся по кабинету от одной стены до другой, потом обратно, о чём-то думая. Взгляд был отрешенным, лицо нарочито безучастным, но, человек, его знающий, сразу сказал бы, что князь о чём-то переживает или что-то сильно беспокоит его.

— Всё, уходи отсюда, чтобы глаза мои тебя не видели, — сказал Салтыков, снова бросив взгляд на понурого барона.

Серебрянский откланялся, попятился к двери, затем торопливо вышел и осторожно прикрыл за собой дверь. Князь нервно смахнул со стола стопку бумаг, которая сентябрьским листопадом плавно начала оседать на пол, медленно кружась.

* * *

И снова наступило утро, но на этот раз настроение было гораздо пасмурнее, чем погода за окном. Дождь закончился, облака окончательно развеялись, ярко светило солнышко, но хорошего настроения от этого всё равно не появлялось.

Прошлый небольшой конфликт, основанный на взаимном недопонимании, оставил свой осадок, который просто так не отпускает. Впрочем, какое это взаимное недопонимание? Это Евгения меня не поняла, я-то во всём разобрался и всё ей объяснил. Ну, по крайней мере, попытался.

Почему она никак не может понять, что я не проявлял никаких даже мизерных чувств или симпатий в сторону юной княжны? На этом званом вечере мной в некоторой степени управляли обстоятельства, я оказывал знаки внимания лишь в меру необходимого, не более того. Старался просто быть учтивым и вежливым, чтобы не демонстрировать перед гостями своего настороженного отношения к князю Салтыкову.

Тут даже опыт двух жизней совсем не помогал. Девушки — существа непостижимые.

А может, немного странное поведение княжны по отношению ко мне в конце вечера тоже было частью плана князя? Однако я точно уверен, что основной конфликт этого вечера был спланирован и проработан, просто не совсем хорошо просчитан и не учитывал мой характер. Грязные высказывания барона были непосредственно направлены на то, чтобы состоялась дуэль, в которой, как они, видимо, надеялись, я должен был погибнуть.

Да, это всё было запланировано, и я уверен, что Серебрянский во всём этом спектакле участвовал не один. Он был лишь инструментом, орудием, которое должно было безнаказанно поразить конкурента, а в итоге сам оказался подставлен под удар. Расчёты теневых политиков оказались неверными.

Размышляя над этим, я сел за стол, поздоровался с ребятами и приступил к завтраку молча. Матвей то и дело косился на меня, но тоже первое время молчал. Потом всё же не выдержал.

— Ох уж эти женщины… — качая головой, произнёс мой приятель. — Всегда могут найти проблему там, где её нет, а ты потом сиди и гадай, что сделал не так. Вон как сидит, брови сдвинул, что даже кожа на переносице помялась.

— Я не над этим сейчас задумался, — покачал я головой.

— А о чём? — искренне удивился Матвей, даже немного отстранился от тарелки и положил вилку.

— Думаю о том, что я ей на самом небезразличен, — сказал я. — Иначе не было бы такой реакции.

— Ха, так это и так давно понятно даже слепому, — усмехнулся Матвей. — В чём же тут вопрос? Мы же видим со стороны, как она на тебя смотрит. Даже тогда, когда ты не смотришь на неё. Да она, по-моему, по уши…

Матвей внезапно осёкся и изобразил что поперхнулся, закашлявшись.

— Конечно, так и есть, — уверенно кивнул Стас. — Именно поэтому она так и реагировала, когда эта княжна на тебя веша… кхм. Так, о чём это я. Ну ты вот на себя посмотри и подумай, тебе же было неприятно слышать то, что о ней говорил этот ползучий гад Серебрянский, так ведь? — спросив последнее, парень улыбнулся и хитро подмигнул мне.