Книга Дворянство. Том I, страница 37 – Андрей Ткачев, Дмитрий Лим

Кот как-то странно захихикал. А затем выпалил, перед тем как вновь сунуть морду в консервную банку:

— Ты и есть безумец. С котом разговариваешь как-никак.

Это замечание я оставил без комментария и мысленно вернулся к событиям на складе. Вот тут был очевидный дикарь. Причём он был не один.

— Они верно заметили, что их больше двух. Лично я учуял тройку, минимум. Двое были в подвале, откуда мы пришли, и боюсь, что они шли по твоим следам.

— С чего бы им это делать?

— От тебя очень странный запах, — поморщился при этом Кактус. А вот я от себя ничего такого не чувствовал, но ему виднее… наверное. — Я бы не сказал, что от тебя пахнет жертвой или едой, просто ты другой. Отличаешься от многих других носителей симбионта. Я даже не могу сказать, какая именно нотка привлекает внимание. Но одно могу сказать точно — это большая проблема для тебя. И, увы, без развития, ты не сможешь маскировать этот запах.

— А как же… — хотел было спросить про кота, но вспомнил очевидное.

Он кот. И точка. Лучше не заморачивать голову лишними проблемами, да и не уверен, что Кактус мне бы ответил честно и открыто.

— Не знаю, насколько хватит тебе последней склянки, но уверяю, к той стае больше не сунемся. Слишком опасно для нас двоих. Да и с питанием твоим нужно разобраться, надеюсь, что это лишь… что тебе просто повезло как новичку. И что у тебя не будет обжорства дальше. А то это станет большой проблемой… — последнее Кактус произнёс уже едва слышно.

На том, собственно говоря, кот и замолк. Вылизывался, пока я заваривал себе чай, а после запрыгнул на холодильник, не без моей помощи, правда. Ещё и поцарапал его своими когтями, зараза такая.

Новое утро нового дня было несколько странным. Если не учитывать того, что меня разбудили утренними звонками. Звонившим, кстати, был папа Вадима, а затем и сам рыжий, который набрал меня практически сразу после отца. Сказать, что я был в полном замешательстве, значит, не сказать ничего.

— Вадим пришёл к бабушке, — голос Василия Петровича был наполнен слезами облегчения от того, что самые страшные предположения не оправдались. — Целый и невредимый! За город ездил, оказывается, а я даже не знал…

Отцу Вадима пришлось повторить это дважды, чтобы согнать с меня сон. Задал несколько наводящих вопросов, но толку особо всё равно не было. Главное, что было известно — рыжий, действительно, жив и цел. А звонки его… пожалуй, он объяснит всё сам, если учитывать то, что мы с ним договорились встретиться, как только я более-менее раскачаюсь после сна.

Правда, разговор с Вадимом вышел довольно коротким, будто ему неудобно было разговаривать в этот момент, но главное, что он подтвердил сказанное его отцом.

После подобных новостей спать, разумеется, уже не хотелось. И, несмотря на «ранние» семь утра воскресенья, я быстро начал собираться. И что было самым, скорее всего, неприятным, так это то самое ужасное пушистое создание, об которое я споткнулся сразу, как зашёл в ванную комнату.

Не знаю, правда, каким макаром он сюда забрался и чего ему не спалось на холодильнике, но мои уши были готовы завернуться в трубочки от количества нецензурной лексики со стороны животинки. И ведь всё это он делал, пользуясь нашей мысленной связью, так что в самой квартире стояла тишина, разрушающаяся от скрежета моих зубов.