Книга Дворянство. Том II, страница 13 – Андрей Ткачев, Дмитрий Лим

— Ты не поверишь в то, что я тебе сейчас расскажу… — он неожиданно открыто улыбнулся, его глаза, казалось, потухли, и он вновь повернулся ко мне спиной, разливая по чашкам кипяток. — Сразу предупреждаю, история не из самых приятных и реальных, а верить или нет… ну… — Вадим вновь повернулся. — Ярослав, мне, кроме тебя, больше не с кем поделиться этим.

— А с отцом? — я сделал пару шагов назад, нащупав спиной дверной косяк. — Ему нельзя рассказать?

— Папы нет. Больше нет, — ответил он, поворачиваясь обратно к «чаю». — Первым погиб в этой суматохе. И я не про взрыв, как ты понимаешь. Ты это…

Он резко развернулся, да так, что из двух больших чашек выплеснула вода. С такой же резкостью сделал шаг в сторону, поставив чашки на стол, но словно даже не заметил этого, а затем опять заговорил.

— Не бойся. Не трону тебя. Садись и слушай, а этого… — он пальцем показал в сторону моих ног, одновременно потерев нос. И только в этот момент я понял, где Кактус сидел. — Подальше от меня… что-то у меня на кошек аллергия пошла.

Дальнейший разговор пошёл в неожиданно более спокойной обстановке, чем я рассчитывал. Да, пожалуй, изредка, но в Вадиме просыпался рычащий голос, но, в целом, он держался. Хотя Кактус при этом до последнего не успокаивался.

Грозился самостоятельно броситься и откусить ему голову. Я же каждый раз просил его помолчать и следить за происходящим, а не устраивать казнь.

История Вадима не испугала меня только из-за того, что половину сути его рассказа я и так знал, и понимал. А также, потому что я сам изменился. Сильно. Как и моё мировоззрение.

В момент якобы взрыва газа в его доме творился настоящий ад. Вадим по старой привычке полвечера предавался снам, чтобы собраться с мыслями и силами сходить на очередную сходку молодёжи в закрытом «клубе», но у судьбы, как и у существа, которое появился на пороге его дома, были иные планы.

— Я проснулся от криков соседки надо мной. Затем… когда крики прекратились, послышались тяжёлые шаги. Словно надо мной жила не юная красотка весом до пятидесяти килограмм, а старая и вредная тётка, весом в пару центнеров. — Вадим одним глотком выпил половину чая и только после этого продолжил: — Сам понимаешь, всякое бывает, так что я не стал обращать на это внимания. Долго пытался уснуть. Но вслед за соседкой сверху, крики начали доноситься из соседней квартиры. Тут…

Он резко шлёпнул ладонью по столу, а затем принялся мотать головой.

«Убей! — взревел Кактус. — У него приступ!»

Я и подумать ничего не успел, как то, что делал мой друг, резко прекратилось. Вадим несколько раз ударил себя по лбу и продолжил говорить, как ни в чем не бывало. Будто ничего не было и это пугало.

— Не выдержа-а-а-ал, — он рыкнул. — Вскочил и подошёл к входной двери. Узнать, что там происходит, так скажем, по-соседски. В глазок посмотреть. Но увидел я только море крови на кафеле, которая уже просочилась в щель моей двери. Противная такая… тёплая.

— Вадим, — оборвал его я, когда рыжий начал клацать зубами. Большими, кстати, неожиданно желтоватыми и острыми. — Ты в норме?

— Не обращай внимания, — усмехнулся он, хотя его смешок был слишком пугающим. — Это одержимость. Я тебе про неё чуть позже расскажу.

«Одержимость, говорит! Ха! И ещё раз ха! Но забавно, что он это так интерпретировал».