Книга Темный контракт. Том 3, страница 31 – Андрей Ткачев, Александр Лобанов

— Не вашего! А боя Леонида и вашей слуги! — вылез адвокат и тут я понял, что попался в его ловушку. — Дуэль между вами так и не состоялась! И это было бесчестно. Потому господин Безруков предпринял все меры, чтобы ваша слуга не могла вмешаться в бой, а вы участвовали в битве, которую ранее инициировали и так бесстыдно переложили на чужие плечи.

Какой же бред… Демоны их всех побери! Но ведь этот бред мог сработать. Все знают о болезненной щепетильности аристократов в отношении чести. И да, я несколько раз обходил несущественные детали. Теперь эти детали выставляют против меня.

Я спровоцировал. Я посмеялся, проведя замену на дуэли. И я же не хотел драться, когда меня припёрли к стенке.

Я скрипел зубами, одновременно аплодируя в душе адвокату, пусть его и хотелось при этом придушить.

— Вы имели право на защиту против господина Безрукова. Он устроил благородный бой с вами один на один, — продолжал вещать адвокат, поправляя прилизанные волосы. — Но его слуги вам ничего не сделали! Они лишь выполняли работу! Пытались удержать вашу слугу от вмешательства в честный поединок.

— Далеко не «честный поединок»! Нарушены все правила проведения дуэлей. Не говоря о том, что «удержание» было опасно для жизни моей слуги!.. Это отлично отражено в показаниях Романа Некифорова о данном происшествии. В рамках разбирательства Военно-морской академии. Прошу приобщить эти данные к делу! — начал я давить на имена и авторитеты своих знакомых. — Или хотите сказать, что месть графа Безрукова более ценна, чем жизнь моей слуги. Чем жизнь подданной Британской империи?

Раз уж они за своего слугу потребовали двадцать тысяч рублей, то Елену я ценю вдесятеро дороже! И это как минимум.

Но я понимал, что мои слова тянут не больше чем на оправдание. По крайней мере, в лице аристократов. А ведь присяжными в деле родов могли быть только аристократы. И для них слуга — мелочь, которым нельзя оправдать нарушение чести рода.

Я почувствовал на плече руку посла. Адреан был спокоен и своим взглядом внушал уверенность. Да, за всё время он не произнёс ни слова. Но его задача в другом: перед присяжными-аристократами придавать мне больший вес. И он справлялся с этим прекрасно.

Требовалось срочно сменить стратегию. И тут меня осенило!

— Господин секретарь, прошу зафиксировать слова защиты о том, что «Безруков устроил бой»! А также о том, что «Безруков предпринял все меры, чтобы слуга не могла вмешаться в бой», — а затем я обернулся к судье. — В связи с признанием Безруковых, требую инкриминировать графу обвинение о превышении использования магических способностей, повлёкшее разрушение частной собственности и угрозу жизни обывателей. Именно он устроил бой и за ним вина в разрушении «Арены».

Я, кажется, понял стратегию обвинения: похоронить меня в рамках одного обвинения. Но вот посадить меня или выслать из страны — это дело принципа! Но вот готовы ли они на последствия? Способны ли они откупиться от тех обвинений, что пытаются навесить на меня?

Или если запахнет убытками, они будут готовы пойти на мировую?

— Протестую! — это уже не выдержал мой «хороший друг», глава полиции Петергофа. — Это ваша техника спровоцировала разрушения! Вы создали артефакт на поле боя, не имея лицензии на подобную деятельность!