Книга Палач желаний, страница 71 – Александр Лобанов

— И в этот раз тебе не помогут твои дружки Критики! Ты влез в нашу ловушку! — и смех истеричный, как у гиены. — Повёлся на игрушку, как ребёнок!

Уже другая тепловая фигура помахала перед сидящим чем-то прямоугольным и объёмным. А я понял, что голос мне знаком: он принадлежал девушке, магу крови, с которой я играл не так давно в гостях у Глагола.

— Говори, я ведь могу развлекаться долго, — очередной замах одной из тепловых фигур на сидящего. — Где ты прячешь артефакты? У меня не только железо есть… многие из хранящихся тут артефактов могут причинять боль. Неописуемую боль…

— Да пошёл ты… — человек закашлялся и, судя по звуку, обильно сплюнул.

И вновь я узнал голос…

— Глагол… — подтвердил услышанное выдох Оркестра рядом.

— Грёбаная стерва, — непроизвольно вырвалось у меня сквозь стиснутые зубы.

Я был на грани бешенства. Грёбаная мисс Спектр! Я не знаю, как ей это удалось… это по всем прикидкам просто невозможно! Но уверен, что это дело её рук! Это она всё так спланировала… спровоцировала… или ещё что-то сделала, из-за чего именно мой отряд оказался в ситуации, когда в беду попал Глагол.

Это отдаёт паранойей, но я более чем уверен: она хочет, чтобы я повёлся и совершил какую-то глупость! Она что, считает меня настолько тупым, что я, нарушив все приказы и правила, полезу его спасать и тем подставлюсь? Ну уж нет! Не дождётся!

— Обещаю… — попытался заговорить Глагол, но ему помешал мощный удар в челюсть. Жнецы явно не хотели рисковать «обещаниями». Вообще удивительно, что они не завязали Глаголу рот… хотя в допросе это не очень продуктивно.

Наконец прибыл Фикус и обменялся с Ветерком парой жестов. О чём-то договорившись, они принялись неспешно открывать дверь: так, чтобы не спугнуть находящихся внутри. А разговор тем временем продолжался:

— Это, конечно, жутко весело, — донеслось со стороны одного из наблюдателей. — Но, может, хватит развлекаться? Хочет играть в героя? Ну и чёрт с ним! Произведём ритуал призыва, расплатимся его душой и без мороки узнаем ответы из его разума. Я не собираюсь весь день кости морозить. Да и Кошмар ждёт, а заставлять его ждать себе дороже.

И вновь этот позывной: Кошмар. Узнавая о Жнецах, я невольно узнал и о нём. Один из первопроходцев мира снов. Тот, кто не просто прошёл тайфун кошмаров, но, по слухам, обуздал и тянул из него силу. Один из глав Жнецов Веры. Серьёзная шишка.

— Жди, — отрезал новый голос. — Ещё минут десять. Нам повезло, что мы создали достаточную напряжённость поля Веры, чтобы этот умник не сумел сбежать через зеркала во время заварушки. Но теперь и мы не можем уйти ни через картины, ни через тени. А совершать призыв без запасных путей отступления — глупость высшей пробы.

— Дык, при призыве опять Вера зашкалит, — высказался кто-то шибко умный. — Через воплощения снова будет не уйти… Только ножками.

Морозный воздух белым облачком вырвался из приоткрытой двери. Этого хватило, чтобы Ветерок сумел запустить пару миниатюрных дронов внутрь помещения, и картина открылась в полной красе.

У дальней стены к стулу привязан избитый до крови и выбитых зубов мой недавний знакомый Глагол. Выглядел он крайне паршиво: кровоподтёки и ссадины — мелочь по сравнению с парой сломанных пальцев, выдернутыми ногтями и отрезанным ухом. Особый антураж ему придавала наледь на волосах и алые сталагмиты крови у стула.