Книга Нижние уровни, страница 113 – Александр Лобанов

— Я люблю помогать людям… Кроме того, ты без меня пропадёшь. А мне интересно наблюдать за тобой, — я чуть не поперхнулся водой, а Глагол весело продолжил: — Ты на меня похож. Та же вера в Критиков. То же желание помочь. Та же верность слову… Собственно, только поэтому я и решил присоединиться к Критикам: посмотреть, дурак ты или оптимист?

— А в чём различие? — уточнил я, не зная, обижаться или нет.

— У дурака к сотой попытке выработается рефлекс, и он перестанет лезть в опасное место, а оптимист будет одевать всё больше защиты, но лезть не перестанет никогда. Ты же упорно пытаешься сунуть нос в каждую дыру! Знаешь, почему я поставил условие, что только с тобой пойду на дело с янтарной комнатой? — я лишь покачал головой, а Глагол усмехнулся грустно: — После того, как Брауни не стала есть твой мир, я решил изучить тебя. И проникся уважением, когда узнал, что ты потратил 8 лет чтобы сдержать слово — воскресить свою девушку.

Не очень приятно, зато честно. Надеюсь. Я поймал себя на мысли, что мне нравится болтать с Глаголом. Нужно почаще выбираться в Атлантиду.

— Ладно, пошли на выход, — поднялся Глагол. — Нам ещё нужно перед мисс Спектр отчитаться, что её задание мы выполнили.

— Какое ещё задание? — не понял я, хотя и двинулся следом.

— Ты думаешь, она зря перед нами распиналась о проблемах с валютами, а после я умасливал Шульца разговорами об игре? Он один из колеблющихся с бизнесом в Европе. При этом имеет авторитет среди разработчиков. И мы его только что практически продавили за введение в игре новой валюты — максимально нейтрального варианта. Эх… учиться тебе ещё и учиться, Несуществующий.

Но не успели мы дойти до выхода, как завибрировал наруч, а на сетчатке ярки алыми буквами всплыло сообщение от Артефактора: «Нападение Нетсталкеров! Прибыть всем Критикам!»

Уважаемые читатели, как полагаете, сколько времени может понадобиться, чтобы от получения сообщения в Атлантиде перейти к активным действиям на месте преступления?

Две минуты, чтобы пролететь до первого этажа, вращая глазами, словно ужаленный. Полминуты или примерно два этажа из семи терминов обсценной лексики, чтобы добраться до вертолётной площадки, заставив пилотов экстренно завести «птичку». Семь минут на полёт или примерно четыре этажа из сорока девяти терминов нецензурщины для ускорения движения. Ещё двадцать секунд, чтобы нырнуть из приземляющего вертолёта в принесённую прямо на палубу картину, в полёте схватив мешок с ранее изъятыми вещами. Семь этажей отборного мата из десяти терминов — личный рекорд. Ещё десяток секунд на проход через картину, заодно проверяя координаты, куда именно нас вызывают. Тут можно считать, что я культурно промолчал… Наконец, уже в галерее Критиков, полминуты, чтобы найти нужную картину и повторить предыдущий пункт. В общей сложности чуть больше десяти минут.

Однако стоит учитывать, что вызвали нас не мгновенно после нападения, а потому бушевали сетевые сталкеры уже почти пятнадцать минут… и представшие перед нами последствия оказались катастрофическими.

Я находился на краю подземного уровня… Хотя «подземным» он был когда-то раньше. Когда находился под землёй. Вернее, внутри горы, испещрённой туннелями и залами, словно муравейник. Сейчас же солнечный свет робко заглядывал в огромный разлом в толще скалы. Я стоял на краю этого самого разлома, на разных уровнях которого искрили и дымили разорванные провода и трубы, а металл блестел острыми краями. Место в стороне от боя, куда не долетают флуктуации Веры и не мешают перемещению, но в прямой видимости.