Книга Нижние уровни, страница 66 – Александр Лобанов

Плевать! На некоторые вещи просто нельзя скупиться, иначе не будешь себя уважать. Благо в этот раз я оказался предусмотрительным и приберёг запас Веры. У меня даже осталось на какое-нибудь простенькое воплощение.

Огненная капля упала на участок, в мгновение ока красно-жёлтые щупальца пожара рванули в стороны, но остановились, пожрав лишь ограждение. Дохнуло жаром, и я почувствовал, как затрещали брови и волосы на голове, но не отшатнулся.

— Ты что делаешь⁈ — не то с удивлением, не то с возмущением вскрикнула Надя.

— Исполняю его последнюю волю. Прибираюсь за другом. Его душа уже давно прошла через Кузницу, остался лишь гниющий, разлагающийся кусок мяса в двух метрах под землёй. Максу никогда не нравилась идея кормить собой червей. Тем более в месте, на которое всем плевать, и где шанс, что его воскресит залётный некромант или осквернит другой безумец, вовсе не равен нулю, — пламя подчистую спалило всю траву, крест и изгородь. Теперь плавилась земля. — Пусть лучше невинный пепел удобрит землю… Надеюсь, когда я умру, ты не откажешь мне в подобном погребении?

Я обернулся к Наде. Девушка ничего не ответила. Даже не отреагировала. Она была очень бледна и заворожённо смотрела на опадающее пламя.

— Пошли, — я бережно подхватил Надю за руку и развернул к выходу из кладбища. — Пора наконец встретиться с моими родителями.

Хугин, выпорхнув из пламени, на лету стряхнул с крыльев несколько алых искр и приземлился мне на плечо, гордо устремив взгляд вперед. Надя задумчиво шла рядом… Тихо. Спокойно. Лишь где-то в вышине кричат птицы, да шелестят лопасти патрульных дронов.

Кладбище располагалось на окраине посёлка. От него до дома моих родителей было не больше двадцати минут неспешного шага. Собственно, в посёлке «Хворушки» почти до любого места можно добраться не больше чем за полчаса, при этом повидавшись и поболтав со всеми встречными. Вот только сегодня, хоть я и видел много знакомых лиц, никто не спешил останавливаться и разговаривать со мной. Более того, от нас с Надей чуть ли не шарахались, а наш путь сопровождался шепотками, в которых то и дело слышалось «городские припёрлись».

Забавно, если учесть, что я узнавал почти всех, кроме ребятни. Вот что значит, когда раз за разом выжигаешь Веру людей в себя. Даже те, кто тебя знал с измальства, не узнают. Хотя на некоторых лицах я видел тень какого-то скрытого понимания. Полагаю, к вечеру народ вновь вспомнит обо мне.

— Вы с ним были хорошими друзьями? — наконец, пришла в себя Надя.

— Лучшими, — не стал скрывать я. — По факту он был моим единственным другом до того, как я переехал в город. И по прошествии лет я понимаю, что одним из немногих адекватных людей среди тех, кого я знал. Он не любил выпивать. Не курил. Был умён. И очень любил работать с металлом. Всё время то с напильником, то с наждачкой какую-нибудь деталь или поделку до ума доводил.

— Но ты ведь с ним подружился не из-за этого? — не спросила, но объявила подруга.

— Нет… У него было одно достоинство, которое я до сих пор очень редко встречаю. Он умел молчать. Даже в детстве имел редкий такт и не задавал целую гору вопросов. Но если задавал, то по делу и очень точные. Ему можно было выговориться. И он хранил секреты. С ним можно было просто помолчать. Все над ним смеялись, что он «нелюдимый» и «немой». Но он просто знал цену слов.