Книга Четвертая зеркальная война, страница 73 – Александр Лобанов

— Чего стоишь⁈ Срочно, зови врачей! Зови хоть кого-нибудь! Не видишь, ему плохо! — Шурупов метался, словно зверь, но даже прикоснуться к Шефу не мог: настолько раскалилась его кожа. — Нужно вернуть его душу на место! Нужно…

— Нет, — спокойно качнул я головой. — Ему не помочь!

— Но! Но… — Шурупов в бессилии замер.

Так мы и стояли, наблюдая, как демоническое тело в последний раз наполняется силой и мощью. Как Шеф улыбается в упоении. И как плоть его распадается в пепел… Медленно, но неотвратимо. И как меньше чем за полминуты на кровати остались лишь опалённые бинты, постельное бельё и горстка пепла! Шеф ушёл так же, как жил: с достоинством и на своих условиях! И последнее, что осталось в интерфейсе: 2 БВ.

Наверное, я должен был обозлиться на Зазеркалье, создавшее вирус, ещё больше? Возненавидеть всей душой и получить мотивацию разнести их на кусочки? Вот только я не ощущал ничего подобного. Лишь опустошённость. И грусть.

Покинули мы больницу в полной тишине, двигаясь, словно сомнамбулы. В машину загрузились также безмолвно… Лишь я держал в руках алый сгусток, будто величайшую драгоценность. Сгусток жизни существа, который мог даровать силу на порядок большую, чем Вера!

— Старый хрен только тебя и ждал, чтобы сдохнуть… — с неожиданной злостью прошептал Шурупов, когда мы были уже в нескольких кварталах от данжа судьи душ. — Он всё подстроил так, чтобы и место у Критиков, и почитание народа, и даже его смерть — всё усилило тебя. Как же бесит!

— Аккуратнее со словами! — процедил я сквозь зубы. — Не успел Шеф умереть, как ты уже спешишь смешать его имя с грязью?

— Я ничуть не умоляю заслуг Шефа, — скривился, словно от лимона, Редактор. — Он сильнейший боец на моей памяти и отличный руководитель. Я с первого дня работы Редактором стремился на него походить! Делал всё, что требовалось по букве закона! Оттачивал мастерство как в творчестве, так и в бою! А он всё равно носился с тобой! Раздолбаем! Пофигистом! Нарушителем всех правил! С любимчиком! — плечи Шурупова опали. — Я никогда этого не понимал! Чем ты его зацепил? Почему ты?

Я не знал, что ответить, поскольку у самого не было ответов. Но, кажется, мог понять чувства товарища… чувства брошенного ребёнка. Незаслуженного оставленного в стороне в пользу любимчика, отчего ещё больнее. И несмотря на то, что Шурупов достаточно взрослый и понимает, откуда его злость. Но от осознания боль меньше не становится. Наоборот, с потерей Шефа у Шурупова исчез даже призрачный шанс превзойти меня в глазах начальника. И я мог только тихо посочувствовать.

— А вы с Надей, как понимаю, решили пожениться? — уже на подъезде к месту уточнил Шурупов. — Похоже, моя напарница захотела рискнуть. Сочувствую ей.

— Это ещё почему? — ощетинился я, готовясь к колкости.

— Ты умрёшь, — просто пожал плечами Шурупов. — Пройдёт месяц или год. Возможно, даже несколько лет продержишься. Но ты умрёшь из-за своего раздолбайства. И оставишь Надю одну… И хорошо, если одну!

Машина затормозила у недостроенного крематория, а я решил, что Шурупова на мальчишник приглашать не стану. Здание за последние полгода значительно облагородили, убрали территорию и высадили деревья по периметру, однако общую недосторенность и приверженность стилю «лофт» оставили. Даже обрушения от шальной ракеты, выпущенной Надей, остались! В данный данж имелась небольшая очередь, всего две группы — испытания от судьи душ были известны сложностью и разнообразием в отличие от боевых данжей.