Книга Да, я счастливчик, и что с того?! Том 1, страница 64 – Илья Романов, А. Байяр

Так он еще и ментал до кучи, читающий мысли?! Твою-ю-ю… мать.

Виктор Эрнестович смотрел на меня, не мигая. Я видел, как подрагивают его усы от тяжелого дыхания. И мне нужно было что-то поскорее сделать с этим. Нет, не с усами. А с самим Виктором Эрнестовичем, пока меня спалили и не выпроводили отсюда на какой-нибудь другой более подходящий мне факультет.

— Почему же я должен выпроводить вас из аудитории, молодой человек? — поинтересовался тот, упершись ладонью в преподавательский стол. — Может быть, при поступлении вы солгали, что ваши способности уже пробудились? Тогда вы мыслите в правильном направлении.

Так. Стоп. Слышал же я, что если настойчиво запрещать себе думать о чем-нибудь, именно эта вещь и возьмет на себя фокус внимания.

Не думай о рыжей обезьяне, не думай о рыжей обезьяне…

Пока я повторял это, как мантру, учитель теории магии отвлекся. Взял со стола экзаменационные бланки и той же расслабленной походкой принялся ходить между рядов и раздавать их студентам.

Я чувствовал напряжение, воцарившееся в классе. Как ни странно, особенно переживали девушки. Одна из них такой бешеный ритм ногой под партой выбивала, что это еще сильнее давило на мозги.

— А кто дал вам право… — поднялся парень с последней парты, — …читать мысли учащихся? Это же прямое нарушение личного пространства!

— Я пожалуюсь отцу! — пискнула какая-то студента с первой, хватаясь за голову.

— Я имею право, — повыл голос усатый, — на то, чтобы использовать любые методы обучения и воспитания для того, чтобы сделать из вас лучших из лучших. И беспокоиться вам не о чем, если ваши мысли не захламлены тем, что в стенах академии не пригодится. Как ваша фамилия, молодой человек?

В аудитории воцарилась относительная тишина, и я медленно повернул голову, чтобы убедиться, что обращаются не ко мне. Сука… Ко мне.

— Гордеев, — сдавленно ответил.

— Мы все еще не прояснили тот момент, что вас могут выпроводить из аудитории. Поясните, какой же для этого повод?

Не думай о рыжей обезьяне, не думай о рыжей обезьяне…

Пока придумывал убедительное врань… вразумительный ответ, который устроил бы этого замечательного преподавателя, кстати, одного из лучших в академии, повернул голову к окну. И кто бы мог предположить, что мысли настолько материальны?

С той стороны на меня вылупилась наша гостья со времен первой ночи в общежитии. Ее глазки-бусинки блестели на солнце, а нос, прижатый к окну, сплющился. Всё-таки она нашла способ выбраться из той черной коробки, в которой ее выносили, и теперь готова в любой момент сотворить какой-нибудь беспредел.

Не думай о рыжей обезьяне, не думай о рыжей обезьяне…

— Вы так и не ответили мне на поставленный вопрос, — раздался голос препода со стороны задних рядов. — Пытаетесь забить свои мысли какой-то рыжей обезьяной.

— Но она, и правда, там! — ткнул я пальцем в окно.

А когда повернулся к нему снова, гостьи уже и след простыл.

— Никого там нет.

Стоило Виктору Эрнестовичу отвернуться, макушка существа опять вынырнула откуда-то снизу. Затем оттуда же вынырнула ее маленькая пятипалая ручка с зажатой в ней гранатой. Кокетливо помахала ею передо мной.

Да что за пизд?..

— Гордеев! — рявкнул учитель.

— Я! — встал из-за парты, вытянувшись по струнке.

— Вам обязательно устраивать цирк в стенах древнейшего магического заведения?