Книга Я вернулся. Том 2, страница 55 – Андрей Ткачев, А. Байяр

Но с другой стороны, если я собрался разрушить репутацию Чен Джи-Хуна и его сына подчистую, впоследствии заполучив корпорацию, Харин невольно отправится на дно вместе с ними. В конце концов, они — одна семья. Семья, лишившая меня всего.

Госпожа Чен вновь заглянула в мои глаза, пытаясь прочитать в них то, что я так тщательно скрывал от нее, взгляд мой неожиданно для нее ожесточился.

Нет, нельзя поддаваться сомнениям. Ни в коем случае нельзя дать им возможность поселиться во мне, списав все приготовления на нет. Слишком уж долго я шел к своей цели, чтобы какая-то девчонка могла остановить меня.

— Вам нет нужды в том, чтобы терзать себя по причине такого недоразумения, — с прохладой в голосе наконец произнес я. — Тормоза отказали, голосового ассистента в болиде не было, и вашей причастности к произошедшему — тоже. А неприятные воспоминания есть у каждого из нас, и зацикливаться на них не стоит. Нервы останутся целее. Охрана может начать беспокоиться из-за нашего долгого отсутствия. Не вернуться ли нам в машину?

С каждым моим предложением Харин морщилась, как от удара, но всё же вздохнула, в последний раз бросила взгляд на воду и почему-то грустно улыбнулась.

— Спасибо, — без особой теплоты в голосе поблагодарила она меня, а затем развернулась и направилась к лестнице, не оборачиваясь и плотнее обхватывая горловину дизайнерского пальто.

Осадок после нашего разговора остался и у меня, чего уж греха таить. И всё же расслабляться нельзя. Понимал, что наш диалог мог закончиться совершенно в ином ключе, однако чем длиннее будет дистанция между нами, тем легче я смогу двигаться дальше.

Париж, район Иль-де-Франс.

Две недели спустя…

— Ну и? Каков же будет твой вердикт, Андре? — без особого интереса поинтересовалась девушка, скрестив руки на груди и уставившись на завершенную картину.

— Бесподобно, мадам, как и всегда! — восхищенно выдохнул пожилой слуга. — Рука настоящего мастера видна в каждом мазке!

Сегодня солнечный свет не заливал собой просторную мастерскую, а виной тому — свинцовые тучи, нависшие над городом с самого утра.

— Или же ты просто старый усатый подхалим, — вздохнув, склонила Мария голову сперва на один бок, затем на другой, будто бы пыталась найти наилучший ракурс.

— Хех… — усмехнулся слуга в те самые усы. — Старый я уже или нет, мадам Деламар, но моя семья всегда ценила настоящее искусство.

— Сейчас искусство ценится не заложенным в него смыслом, — приблизилась девушка к мольберту, — а суммой, которую за него готовы выложить, — взяв в руки картину, она прошла в дальний угол мастерской и поставила ее к остальным. — Какая разница в том, что именно я напишу, если им важна не сакральная идея, а имя того, кем она будет подана?

— Позволю себе заметить, что, исходя из собственного опыта, с подобных мыслей по обыкновению начинается творческий кризис…

— Ну… — задумчиво протянула Мария, накрывая картины покрывалом. — Тогда, учитывая количество кризисов в мире, мой не особо скажется на общей статистике.

— Мадам… — с улыбкой уж было хотел пожурить мужчина молодую госпожу, однако разговор о тонкостях современного искусства был нагло прерван настойчивой вибрацией телефона, лежащего на тумбочке возле мольберта.

Три долгих сигнала, и художница знала, что именно они означают. С ней пытаются связаться по защищенному каналу связи. Вернее, не столько с ней, сколько с Маркусом, образ которого она придумала ради собственной безопасности. Да и мужчинам проще вести переговоры с мужчиной, чем с девушкой, каким бы профессионалом она ни была.