Книга Я вернулся. Том 6, страница 104 – Андрей Ткачев, А. Байяр

Вдох, выдох.

Замахнулся ногой и хорошенько приложился ею по люку. Раздавшийся по всей шахте грохот от удара едва меня не контузил, а на люке осталась всего лишь небольшая вмятина. Раньше я смог бы лучше. Намного лучше.

И замахнулся снова.

Большую часть жизни я считал, что сыворотка не имеет надо мной власти. Что я всего добился самостоятельно, создал себя сам, благодаря терпению и усердным тренировкам. Самое время доказать, какой из меня по итогу вышел человек, раз уж модификант слабый. Труды Хоку, будто с детства готовившего меня к этому самому моменту, даром не пройдут.

«Никогда не позволяй эмоциям взять над собой контроль, но в особенности это касается страха и отчаяния. Абсолютное бессилие может существовать лишь в нашем воображении, и ты сможешь выложиться на полную, Алекс, если независимо от обстоятельств и своего состояния будешь верить, что способен на большее».

Следующий удар смял крышку люка сильнее, и я продолжал усердно наносить всё новые и новые, пока мне не удалось окончательно выбить ее из креплений. Крышку вдавило в кабину лифта, и тогда я спрыгнул следом за ней.

У меня были причины ненавидеть Хоку после всего, что узнал о нем от Хэвона, но я не мог позволить себе этого. Если мыслить в подобном ключе, то что мешало мне возненавидеть весь мир, в который я пришел исключительно как часть масштабного генетического эксперимента?

Уже со временем я осознал, что способен избрать путь самостоятельно, а предназначение — понятие относительное. Ведь следовать ему совершенно необязательно, раз уж ты нашел иную цель в жизни.

Ухватившись за створки лифта и плотно стиснув челюсти, раздвинул их в стороны. То же повторил со створками, разделяющими меня с коридором третьего этажа, и, тяжело дыша, шагнул в образовавшийся проем.

Мысли о том, достоин ли я спокойной, мирной жизни без забот, учитывая свою богатую биографию, больше не вызывали во мне диссонанса. Я сам решу, чего достоин, а чего нет. Но сперва…

Шаг за шагом я шел по пустынному коридору, уверенно глядя прямо перед собой.

Желание жить всегда возобладает над стремлением покинуть этот мир, и насколько бы Седьмой ни превосходил меня в остальном, столь весомое преимущество оставалось на моей стороне и останется на ней до самого конца.

Сигма будто бы ждал моего прихода. Стоял, привалившись к стене со скучающим видом, и разглядывал зажженную в руках сигарету. Он не сделал ни одной затяжки. Просто молча стоял и наблюдал за тем, как она медленно тлеет, зажатая между пальцами.

Никогда прежде не видел Седьмого настолько… умиротворенным. Это даже несколько выбивало.

— Знаешь, Алекс, — тихо произнес модификант, когда я остановился в нескольких метрах от него и замер на месте, — кое-что в людях меня удивляет до сих пор. Их организм не настолько крепок, как у нас. За считаные дни болезнь способна унести их в могилу, и тем не менее многие готовы уступать своим ничтожным капризам, осознавая всю тяжесть их последствий. Это совершенно не поддается логике.

— И к чему ты завел речь о капризах? — воззрился на двойника исподлобья.

— К тому, что, проживая столько времени среди людей, ты и сам уподобился им, — повел Седьмой плечами, не поворачиваясь ко мне и продолжая задумчиво разглядывать тлеющую сигарету. — Всё могло бы закончиться прямо здесь и сейчас. Для каждого из нас это стало бы закономерным исходом, но ты с завидным упорством следуешь своим капризам. Встаешь на защиту тех, кто готов всю жизнь использовать тебя в своих целях. Открываешься перед ними, делишься своими слабостями, и ради чего? Чтобы почувствовать себя нужным? Потешить свое самолюбие? Ты как-то признавался мне в том, что тебе есть что терять. Зачем тогда обретать что-либо, если в любой момент можешь потерять это? Наверное, всё это просто вне моего понимания.