Книга Сын палача. Том 2, страница 107 – Андрей Ткачев, Вадим Оришин

Дав всем еще одно мгновение полюбоваться своей работой, Илберт швырнул его — единственная атака. Прямолинейная, слишком открытая для реального боя. Милосердная. Огненное лезвие не застрянет в естественной защите волшебника, а у мага четвертого круга такая защита крепка.

Лезвие без звука пролетает сквозь шею Келдрина. Тело еще стоит пару секунд, удерживая равновесие. Затем падает голова. И уже потом обезглавленное тело. На лице Ориссы мрачное удовлетворение. Илберт хмур. Нола сдавленно скулит, глядя на тело своего любовника.

Келдрин мертв. Глава рода мертв. Да здравствует Глава Рода.

— Илберт? — Орисса требовательно посмотрела на мага.

Тот кивнул, направив свой взгляд на медленно поднимающуюся с земли Нолу. Заговорил не сразу, дав женщине подойти к телу и вновь упасть на колени.

— Как глава рода Эвверан я приговариваю эту женщину, — даже с какой-то мрачной торжественностью заговорил он. — К смерти.

Нола дернулась, как от удара.

— Что⁈ Но вы обещали! Вы сказали, что я смогу уйти…

К ней сзади подошла Орисса.

— Уйти, чтобы выносить гнилое семя? Ну уж нет!

Ладони женщины вспыхнули. Заклинания казни есть не только у аспекта Хаоса. Каждый аспект имеет свой изощренный метод умерщвления, а то и не один его вариант. Огненный я видел нечасто.

Орисса положила ладони на лицо любовницы мужа, не скрывая своего наслаждения. Я считал ее слабой волшебницей, но такие заклинания слабакам недоступны. Пламя оплавило вскрикнувшей Ноле волосы, оставив несколько ожогов на лице, но это был лишь короткий миг. Нет, это заклинание действовало куда изощренней. Спустя секунду огонь заструился, проникая в рот, нос и уши жертвы. Нола застонала, дергаясь в болезненных конвульсиях, неспособная пошевелиться. На лице ее застыло выражение непереносимой боли. Волшебница таращила в небо глаза, сжигаемая изнутри. Сейчас я был лишен сил, и потому не мог чувствовать, как заклинание медленно отбирает ее жизнь, одновременно не давая легко умереть.

Мы смотрели, как пламя высушивает женщину. Как выжигает по крупицам из нее жизнь. Смотрели и не вмешивались. И это пугало больше всего.

— Прими свою смерть! — закончила Орисса.

Терзаемое магическим пламенем тело начало гореть изнутри. Кожа пошла прорехами, плоть горела, конвульсии переходили в судорожные рывки. Нола закричала. Закричала так, как кричат сжигаемые заживо. И практически сразу захлебнулась, выплюнув на землю сгусток кипящей крови.

Последние свои секунды волшебница билась в агонии на земле. Как там говорил тот калека? Империя гниет? По-моему, это был еще очень оптимистичный прогноз.

— Солрэн, Нола, — окликнул нас Илберт. — Зайдите ко мне.

Демонстрация силы и новой власти. Довольно жесткая демонстрация. Кнут. Теперь будет пряник. Как бы ко мне ни относился Илберт, сейчас он не станет нагнетать конфликт, просто чтобы не получить врага в моем лице (несмотря на все свои старания я не мог быть безразличным к тому, что произошло). Конечно, при условии, что он не решит вообще от меня избавиться. Я для них лицо новое и никто из рода еще не успел получить от меня безоговорочную поддержку.

Слуги сидели тихо, старательно избегая попадать кому-либо на глаза. Но в остальном особняк выглядел намного лучше, чем в день нашего отъезда. Лишь дойдя до кабинета Келдрина, теперь уже Илберта, настоящего кабинета, в которым мы разговаривали, когда я только пришел к Эвверанам, а не того, в библиотеке, где он прятался последние дни, мы увидели следы погрома. Рада едва заметно вздрогнула, увидев кровь на полу, но быстро взяла себя в руки, обойдя небольшую лужу.