Книга Сын Палача. Том 3, страница 74 – Андрей Ткачев, Вадим Оришин

— С тех пор верфи превращены в военный лагерь. Полностью обнесены пятиметровой стеной, везде стоят стрелки. Подплывающие близко к берегу лодки расстреливают. Впрочем, как и тех, кто подходит слишком близко к внешним стенам. Нам сюда.

Мы прошли через арку, оказавшись во дворе какого-то заведения, вроде таверны. Столики стояли прямо на кухне, между ними сновали невзрачные официантки. Посетители были самыми разными, от мрачных одиночек до небольших весёлых компаний.

— Если здесь такой уровень воровства, как вообще люди живут? Ладно, бедняки, с них взять нечего. Но как быть тем, кто хочет купить рыбы? — спросил Зак.

На мага жизни увиденное явно подействовало угнетающе.

— Всё просто, — пожал плечами Жак. — Местные покупают неприкосновенность. Может быть, заметил, у многих есть знаки, сделанные из рыбьих костей.

Оглядев публику, я действительно заметил у многих закреплённые на одежде костяные фигурки.

— Это знаки банд, — продолжил имперец. — Человек покупает неприкосновенность. Если его всё же обворуют, он приходит в банду и жалуется, а те ищут воришку.

Илара что-то сказала на своём языке, Жак кивнул.

— Да, всё верно. Защита сильных банд стоит дорого, но с их значком тебя точно не тронут. Слабые банды не всегда могут защитить своих клиентов, но и стоят дешевле.

У меня одно слово, характеризующее Сахмар: клоака.

Тем временем мы прошли в одну из дверей, ведущих не в питейное заведение, а в какой-то торговый зал. Здесь стояли лотки и столы, на которых торговцы разложили свои товары, всякая бытовая мелочь, простая одежда, уличное оружие. Имперец уверенно ориентировался, нам оставалось двигаться следом.

Наконец, Жак увидел какого-то мужчину, широко ему улыбнулся и с показной радостью вскинул руки.

— Юлус!

Он собирался сказать что-то ещё, но реакция названного торговца удивилась нас всех, в том числе и Жака. Юлус побледнел и, бросив всё, побежал прочь. Жак, на секунду замешкавшись, выругался, крикнув:

— За ним!

Среагировал я, бросившись в погоню, расталкивая людей на пути. Едва успел на ходу отправить следящее заклинание, простенькое, если отстану — потеряю.

Юлус выскользнул на улицу, в какую-то подворотню, сразу побежав к стене, которой оканчивался этот тупик. Бегу за ним, чертыхаясь на ходу. Торгаш показывает чудеса гибкости и силы, легко перескакивая препятствие. Мне оно далось несколько сложнее.

Попадаю на узкую улочку, снова бегу, толкая людей. Слышу ругань за спиной, ничего, потерпят. Здесь, в этом городе, такое твориться, что удар от меня — мелкая неприятность, не стоящая внимания. Юлус успевает выскочить на оживлённую улицу, и, лавируя между прохожими, явно стремится в какое-то конкретное место. Мне вновь приходится расталкивать прохожих, лавировать, как у этого бегуна, у меня не получается.

Юлус ныряет в какую-то узкую дверь. Я суюсь туда же, натыкаясь на двух крупных мрачных мужчин. Один из них что-то хотел мне сказать, но у меня не было времени на светские беседы. Удар, росчерк ножа, правый громила хватается за горло. Моя ладонь мимолётно ложится на грудь второму, посыл магии, неоформленная энергия хаоса в достаточной концентрации без труда способна убить. И вот второго мордоворота я уже не интересую, только растущие прямо из груди извивающиеся, будто черви, тонкие отростки.