Книга Куница. Том 2, страница 134 – Вадим Оришин

Очистил заклинанием трусы и натянул на влажное тело, остальные вещи взял в руки и вышел из ванной.

— Оу... А я думала, что сама тебя смущать буду, — улыбнулась девушка.

Олеся сидела на кровати, голая, если не считать висевшего на шее полотенца, концы которого прикрывали грудь. Одежда девушки, уже очищенная, покоилась на тумбочке рядом с кроватью.

— Я смущён. Ванна свободна.

Прошёл мимо девушки и положил вещи на пол, приступив к очистке. Мне не только кровь и грязь убирать, но ещё и дырки залатать не помешает. Девушка хмыкнула и вышла. Закрылась дверь, до меня донёсся шум воды.

Несколько минут потратил, выковыривая из памяти нужные заклинания. Управился только-только. Олеся покинула ванну, когда я складывал штаны. И я не удивился, когда увидел, что полотенцем она обмотала волосы, а не тело. Красива, этого не отнять, но Славяна лучше. Субъективно, потому что к Славяне у меня личная симпатия.

— Спим? Или сначала едим? — спросил, отвернувшись в сторону.

Забавно было вновь ощутить смущение.

— Я планировала сначала сбросить стресс, — Олеся провокационно легла на диван. — Признаюсь, у меня опыта перестрелок не слишком много. Перенервничала.

Улыбнулся.

— Очень заманчиво. Но у меня есть отношения... — запнулся, понимаю, насколько у нас со Славяной всё непросто. — Да, отношения.

Олеся не обиделась, сняв полотенце с головы и прикрывшись им. Это не прибавило целомудренности голой девушке на кровати, но попытку я оценил.

— Похвальная верность. Я не знала, что ты с кем-то помолвлен.

Отрицательно качнул головой, сев на кровать. Спиной к Олесе, естественно.

— Мы не помолвлены. Пока.

За моей спиной зашуршало бельё.

— Тогда сначала покушать. А то проснёмся посреди ночи, кто нас кормить будет?

Одеваться сразу после душа не хотелось, но в словах Олеси был смысл. Мы спустились и взяли обед. Я, по обыкновению, набрал побольше, потому что организму требовались ресурсы для восстановления. Впрочем, вкуса еды не замечал. Всегда так, когда работает регенерация, на какое-то время вообще теряешь способность понимать, что закидываешь в рот.

— Я выпью, если ты не против? — спросила Олеся. — Иначе не усну.

Кивнул.

— Конечно. Когда подъём?

— Через... — девушка на секунду задумалась. — Семь часов.

— Договорились.

Прикончив обед, я поднялся в номер и завалился на кровать, выставив будильник.

Трасса

Март 1983 года

— Самурык не любит закрытых помещений. Поверь, ты не захочешь выслушивать её ворчание, — пояснила Олеся, пытавшаяся сделать почти невозможное: найти площадку, одновременно безлюдную и открытую.

Большую часть ночи мы провели в дороге, возвращаясь в Москву. Рисковать и пользоваться иным транспортом ни я, ни Олеся не хотели, поэтому несколько часов подряд я развлекал её разговорами. И оказалось, что Тридцатиликая Птица ночь тоже не любит, предпочитая, чтобы к ней обращались днём.

— Ты сказала, что ночью она может вообще не ответить, — напомнил, отслеживая взглядом встречные автомобили.

— Да, бывает такое, — подтвердила девушка. — но с помещениями не так. Она отзывается, но ворчит, тянет время, капризничает. Особенно не любит современные здания, сталь и стекло не переносит. Только старые каменные здания воспринимает нормально. Мы для общения с Самурык используем старый собор, специально перевели его на вечную реставрацию. Историческая ценность у здания не особо высокая, зато территория закрытая и никаких посторонних.