Книга Куница. Том 4, страница 176 – Вадим Оришин

— Кроме одной, — останавливаю поток убеждений.

На лице Шолля отражается вопрос.

— Ты здесь много говорил, Эмиль. Красиво говорил, признаю. Но в твоих рассуждениях есть момент, из-за которого я не могу перестать подозревать тебя в обмане. Маленькая, но очень важная деталь.

Немец не понимает. Оставим намёки, раз уж мы установили, что можно раскрывать будущее, то к чему останавливаться?

— Вы применили против нас оружие массового поражения. Ультиматум Танатоса. Атака, что стёрла с лица Земли Петроград вместе с десятком миллионов человек.

Зрачки маркграфа дёрнулись. Удивление? Он отвёл взгляд, о чём-то глубоко задумавшись.

— Когда? — спросил князь.

— В две тысячи…

Я сбился с мысли. Посмотрел на Шолля, тот точно таким же взглядом смотрел на меня.

— Дима? — не понял моего молчания Владимир.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы заставить себя говорить.

— В воспоминаниях нет чёткости. Даты плавают. Я помню, как получил известие о смерти Михаила, брата, в девяносто седьмом. Он был в Петрограде в момент нанесения удара. И я помню две тысячи шестой, война уже идёт, но пока без ожесточения, и вроде как даже предпринимаются попытки договориться, всё разрешить, и по городу наносят удар. И чем больше об этом думаю, тем больше всплывает дат.

Эмиль кивнул.

— У меня нечто схожее. Это событие постоянно держалось на границе внимания, но уходило из фокуса. Осознал случившееся я только сейчас. И откуда ты знаешь, что это был Ультиматум Танатоса, а не что-то иное?

— Мы изучили заклинание, искали защиту на случай, если вы попытаетесь нанести удар ещё раз.

— Вы нигде не концентрировали столько сил, чтобы такой удар себя оправдывал.

— Потому что не придумали защиты. Мы же не идиоты, подставляться.

— Достаточно, — оборвал нас князь. — Эмиль. Это оружие существует?

Немец медленно, с едва скрываемой неохотой, кивнул.

— Да.

— Нам нужен жест доверия, ты это понимаешь? Всё, что ты здесь наговорил, не исключает хитрого плана, против нас же и направленного. Там в будущем вы победили?

Маркграф мрачно прищурился.

— С чудовищными потерями. Повторения этой катастрофы я допускать не хочу.

Волконский такого ответа и ждал.

— А победы без таких потерь? Уже интереснее, согласить?

— Я — реалист, князь. Победа в любом случае будет пирровой.

— Это твои слова. Но ты можешь нас убедить. Рассказав о местоположении этого оружия. Если я что-то понимаю в магии, подобное требует огромного количества концентраторов и вряд ли может быть особо мобильно.

Шоллю требование не пришлось по вкусу.

— Это предательство. Я — не предатель. Я хочу предотвратить катастрофу, предотвратить войну, в которую втянули мою страну.

— Мы не собираемся этим оружием пользоваться, Эмиль. Возможно, при необходимости, уничтожить. И мы не просим рассказывать, как оно устроено, чтобы повторить у себя. Только местоположение. Это — разумное требование.

Почти минуту Светлейший князь и Маркграф давили друг на друга взглядом. Сдался Шолль.

— Хорошо. Сейчас я не знаю, где находится Ультиматум Танатоса. Но постараюсь выяснить.

— Мы сидеть без дела тоже не будем, — ответил князь.

Мы поднялись на ноги. Шолль протянул мне руку. Подумав немного, я ответил на рукопожатие.

Петроград. Зимний Дворец.

Ноябрь 1983

— Господа офицеры, а также бойцы рядового и сержантского состава, а также вольноопределяющиеся. Вы, каждый из вас, в час, когда долг и дворянская честь призвали вас на защиту отечества, не только отозвались на призыв, но проявили мужество, героизм и отвагу в борьбе с врагами императора и империи. Вероломное восстание получило достойный, сокрушительный удар. Вы вели в бой людей или своим примером вдохновляли братьев по оружию на подвиги. Не просто исполняли свой долг, а сделали гораздо больше! Некоторые из вас совершили невозможное! Одержали победу там, где других ждало только поражение. Вы — герои Российской Империи! Истинные её сыны и защитники!