Книга Куница. Том 5, страница 41 – Вадим Оришин

— Среди моих предков полно офицеров и людей, что воевали. Не единичные акции, а длительные военные конфликты, длящиеся порой годами. Множество, десятки человек. И их психологию в нашем роде тоже изучали. Каждого в отдельности, и всех в целом, чтобы найти закономерности, общие моменты. У них, у большинства, и у Дмитрия есть одно важное сходство. Да и не только у них, вообще у людей, хлебнувших войны большой ложкой, оно встречается сплошь и рядом. Они боятся войны.

Слава хмыкнула.

— Да ну?

— Ты не поняла, — Волконский поднял указательный палец. — Не иррациональный страх, нет! Они не боятся конкретных проявлений войны, потерь, ранений, возможной смерти, ужасов, что творятся на поле боя, и происходившего с гражданским населением, попавшим в зону конфликта. Всего этого они, пробыв там достаточно долго, перестают бояться. Страх затирается, становится повседневной реальностью. Такова человеческая психика, механизм адаптации. Более того, многие, вернувшись оттуда, желают вновь туда попасть. В стрессовую ситуацию, к которой уже успели адаптироваться, потому что мирная жизнь им непонятна, порой и вовсе чужда.

Владимир опустошил бокал и оставил его.

— Они боятся, что война охватит весь их мир. Их дом. Понимаешь? Дима не боится смерти. О нет! В критической ситуации страх он испытывать точно не будет. Адреналин и готовность к агрессивному ответу — да, но не страх! И это у него ещё посттравматический синдром в самой мягкой форме из возможных. Дело в этом.

Волконский указал на одну из картин.

— Вот здесь! Раньше здесь висел мой дядя. Василий Волконский. Настоящий ветеран! Участник войны за Калимантан. Пока императоры двух великих империй договаривались о претензиях на остров, тысячи солдат рвали друг друга в этих чёртовых джунглях. Самый крупный конфликт между империями за последние три сотни лет. Он выжил там. Был награждён. Дослуживал командиром гарнизона в Сингапуре.

Волконский замолчал, отвернувшись от Славы. Девушка ждала.

— Позорная страница истории нашего рода. Группа военных Священной Римской Империи численностью в полк высадилась у Сингапура и потребовала сдать город. Василий должен был поднять гарнизон и дать отпор, сил для этого у него хватало.

Князь повернулся к Славе.

— Он приказал гарнизону сложить оружие. Испугался. Испугался пролить кровь противника. Побоялся стать причиной начала новой войны. Трибунала, позора, презрения, всего этого он не боялся. Он испугался сделать решительный шаг тогда, когда это было нужно.

Слава молчала некоторое время, обдумывая услышанное.

— Ты думаешь…

— Я не знаю, Слава, — признался Владимир. — Но не исключаю, что в решительный момент Дима испугается. Видения показали ему ужасы самой страшной войны. Для него это было не видения. И в решительный момент он может испугаться. Испугаться, что его решения станут началом этой войны. Он уже боится. Когда мы прорабатывали стратегию действий на Кюсю, ты могла это видеть.

Кудрявцева обняла себя и отвернулась.

— Я не хочу тобой или Димой манипулировать. Я только ставлю тебя в известность. В критической ситуации он может поступить неправильно. Ошибиться. Не из злого умысла, не по глупости, а потому что у людей с его опытом есть склонность к таким ошибкам. Я всего лишь хочу, чтобы кто-то из нас, кто окажется рядом, предостерёг его от ошибки.