Книга Куница. Том 5, страница 97 – Вадим Оришин

— Если и да, мне пока не сообщали.

Курпатов ещё раз окинул гробы взглядом. Открыл рот, будто хотел что-то сказать, но закрыл, передумав. И ушёл. Данко постоял немного и тоже собрался уходить, когда открылась входная дверь и слуга впустил в холл незнакомую красивую девушку в траурном наряде.

— Не имею чести быть представленным, — Данко вежливо склонился, — Данко.

Девушка скептически подняла бровь.

— Данко? И всё?

Парень кивнул.

— Да. Ученик герцога Мартена.

Скепсиса стало больше.

— Вы примерно ровесники.

— Мы ровесники, — подтвердил Данко, — но у него есть чему поучиться. А вы?

Девушка помолчала немного, размышляя. Ответить она не успела, вошёл Евгений.

— Ваша Светлость, приветствую вас. Чем могу быть полезен?

Девушка перевела взгляд на гробы.

— В котором из них Миша?

— Сейчас… — Курпатов наклонился, над гробами, проверяя сопроводительные бумаги.

— Так вы княжна Пожарская? — понял Данко.

— Вы меня знаете? — перевела на парня взгляд девушка. — И знаете обо мне и Мише?

Данко чуть смутился.

— Я… Осмелюсь назвать себя другом Михаила. Мы познакомились недавно, но я ценю это знакомство. С готовностью предложил бы вам свои услуги, но не хочу оскорбить, ведь что может дать простолюдин княжне.

Курпатов выпрямился, но, увидев, что Пожарская смотрит на Данко, не стал вмешиваться.

— Вы меня не оскорбите. Миша сказал, что друзья его и герцога Мартена — это люди, на которых можно положиться. Если он не врал, а я ему верю, такая преданность похвальна.

Княжна перевела взгляд на Евгения. Тот указал на один из гробов.

— В этом. На них стазис, так что открыть я не могу.

— Этого не требуется, — Мария подошла и грациозно присела рядом, положив ладонь в кружевной перчатке на дерево.

Евгений дал сигнал слугам, чтобы удалились.

— Мы перенесём их в склеп позже.

И сам вышел вместе с ними. Данко растерянно огляделся, посматривая на выход, но не решаясь оставить гостью одну.

— Вы знаете, как они погибли? — спросил Данко.

— Это имеет значение? — спросила Мария.

— Конечно! — горячо ответил парень, — погибнуть, служа своему отечеству…

Девушка повернула голову к Данко и заглянула ему в глаза. Парень осёкся.

— Смерть — это трагедия. Не для того, кто умер, а для близких. Честь, доблесть, отвага, гордость за его подвиг. Всё это мне его не вернёт, Данко.

Парень нахмурился.

— Пожалуйста, не обесценивайте их смерти, Ваше Сиятельство. Михаил до последнего держался сам и пытался защитить сестру. Перед лицом смерти он не дрогнул. Не испугался. Не запаниковал. Это доблесть.

Мария вздохнула, поднимаясь на ноги.

— От этого мне должно стать легче?

— Да, должно, — серьёзно кивнул Данко.

— Только мне ещё больнее от осознания, какого человека я потеряла. Я ненавижу войну, Данко. Ненавижу её за то, что она отбирает лучших. Не трусы и не подлецы оказываются в первых рядах. Герои. Герои, которым суждено умереть.

Данко опустил взгляд на гроб с Михаилом.

— Война неизбежна, княжна. Войны не закончатся никогда.

Мария наклонила голову.

— И вы жаждете её приблизить? Ты, герцог Мартен и вся ваша компания? Для этого вы готовитесь, тренируетесь, набираетесь сил?

Данко отрицательно покачал головой.

— Вовсе нет. Наоборот. Дима… Герцог Мартен собрал нас, чтобы предотвращать войны, особенно крупные.

— Амбициозная задача, — оценила Пожарская.