Книга Куница. Том 6, страница 53 – Вадим Оришин

— Даже так?

— Я-то могу и отказаться от поста, — пожал плечами фон Голль. — И учитывая перегруженность государственного аппарата, никто на это и внимания не обратит. Есть куда более важные проблемы. Но помочь, случись что, я уже не смогу.

— Я знаю имперские законы, может, даже получше тебя.

Эмиль отрицательно покачал головой.

— Это вряд ли. В любом случае принимать решение будет семейный совет, и я любое решение приму. Я приехал, чтобы проститься с родителями, а не ради ресурсов рода.

— Я понял тебя. Не беспокойся ни о чём, я поговорю со всеми, с кем нужно. Рекомендательное письмо оставишь?

Ответом было отрицательное покачивание головой.

— Нет, не могу.

Готтлиф вернул бумагу «внуку».

— Сделай ещё по одной и пойдём.

Когда Эмиль вернулся в общий зал, его там ждала Гретхен.

— Эм, всё в порядке?

— Очень милая забота Гретхен, — оценил Эмиль. — Но осторожнее, ещё немного, и это будет выглядеть превратно.

— Я тебе не прямая родственница, так что ничего превратного в этом нет…

Под удивлённым взглядом Эмиля Гретхен растерялась, затем осознала, что сказала, и покраснела.

— Забудь, что я сказала, — попросила девушка и сбежала.

Проводив её задумчивым взглядом, Эмиль вернулся к гостям и семье. Разговоры не занимали всё его внимание, больше он наблюдал за тем, как Готтлиф отводит по одному важных людей и ведёт с ними разговоры тет-а-тет. Судя по тому, какими задумчивыми возвращались собеседники, и как косились на него, Эмиля, вопрос с главой можно считать решённым. Однако сам Эмиль этот пост считал скорее обременением, чем подспорьем.

Слуги закончили с накрытием стола, поступило приглашение к ужину. Эмиль шёл со всеми без особой охоты, еда не лезла в горло. Куда сильнее хотелось напиться, но мужчина себя сдерживал. Забавляли его задумчивые взгляды, украдкой, а иногда и в открытую, бросаемые многими родственниками. Перемены, произошедшие в нём, заметили многие, и сейчас оценивали, к чему эти изменения уже привели и ещё могут привести. Самым забавным был оценивающий взгляд Гретхен. Ей, похоже, переосмысление его образа давалось тяжелее всего.

Но ужин, наконец, закончился, и старик пригласил статусных лиц рода проследовать за ним. Собрание прошло ожидаемо. Готтлиф сказал несколько красивых слов о том, как Эмиль продолжил дело своего отца, после чего каждый присутствующий подтвердил мнение старейшины. Если кто-то и собирался оспаривать предложение, Готтлиф отодвинул их в самый конец. И когда очередь дошла до несогласных, их несогласие уже не имело никакого значения. На этом традиционная, хотя и неформальная, часть выборов прошла. Эмилю предстояло ещё потратить некоторое время, чтобы «войти в права», то есть юридически оформить наследование, но там никаких проблем возникнуть не может.

А чуть позже в особняк пожаловал неожиданный гость. Дворецкий нашёл Эмиля в компании Готтлифа и ещё нескольких родственников.

— Господин, герр Петерман просит вас о встрече.

Эмиль нахмурился, но быстро вернул себе спокойное выражение лица.

— Проведи его через задний двор в кабинет, — и, получив кивок от дворецкого, повернулся к Готтлифу и остальным. — Господа. Я попрошу вас об одолжении. Вы не слышали фамилии гостя.

— Какого гостя? — понимающе уточнил старик.

Эмиль нашёл Петермана в кабинете. Состояние нервного напряжения было написано транспарантом, заметным как минимум из Лейпцига, Брауншвайга и Потсдама, ввиду примерной равноудалённости всех трёх городов. Петерман, высокий, худой и совершенно нескладный, в смешных очках и с гнездом на голове, нарезал круги по кабинету, едва на стены не запрыгивал. При этом он натурально грыз лацкан пиджака, вздрагивая от любого шума.