Книга Куница. Том 6, страница 84 – Вадим Оришин

— Я вижу ваши страхи…

Вятка, Чистые Пруды, поместье Казановичей

Апрель 1984 года

Из-за продолжавшей бушевать погоды автомобили гостей больше не останавливались перед домом, а заезжали прямо в гараж. Поместье, ставшее временной резиденцией принцессы Анастасии, привлекало всех местных аристократов, даже губернатор предпочитал как можно чаще бывать именно здесь, а не в своём поместье или городской управе. Принцесса сразу обозначила своё отношение ко всем этим движениям: она не для потехи публики сюда приехала, и встречаться с кем-либо будет только по собственному желанию. Для всех надеющихся на аудиенцию это значило, что Анастасия ни с кем не встретится, а самых настойчивых ещё и накажет.

И тем не менее просители продолжали приезжать, осаждая Казановичей и надеясь хотя бы на случайную встречу, чтобы выразить верноподданнические чувства и готовность служить императору, дабы избежать неотвратимого наказания за бездействие. С таким желанием прибыли два молодых дворянина. В гараже уже не хватало места для машин всех гостей, оттого молодой Олег Меньшиков шёл из самого дальнего угла, поигрывая тростью. Его другу посчастливилось найти место поближе.

За ничего не значащим светским обсуждением последних событий города молодые люди прошли в дом. Тему войны в доме старательно обходили. Что там обсуждать? Бунтовщики будут наказаны, да восславится император. Настоящие важные разговоры велись не в стенах этого дома, и только с надёжными собеседниками.

Меньшиков галантно приветствовал публику, целовал ручки дамам, шутил с мужчинами, мимолётно участвовал в светских ничего не значащих разговорах. Немного утомившись, Олег поднялся на второй этаж и прошёл к одной из гостевых комнат, где стоял бильярд и бар, здесь собирались в основном мужчины. За бильярдным столом стояли четверо, но не играли. Судя по резко прерванному разговору, обсуждали они нечто важное, не терпящее посторонних ушей. Граф Калинин, в основном живущий в Москве, но имеющий поместье Вятке, перешедшее в качестве наследства его жене. Барон Лебедев, немолодой мужчина из местных. Граф Кузнецов, ветеран, рано покинувший службу из-за ранения, и Граф Гарсия, чьи предки три поколения назад перебрались в Российскую Империю из Европы.

— А, Олег! — Калинин благожелательно улыбнулся. — Проходи, нам как раз нужен ещё один человек, а то двое на двое выходит, как бы до дуэлей не дошло.

Калинин, несмотря на показательно шутливый тон, выглядел вполне серьёзно.

— Обойдёмся без дуэлей, господа, — прохрипел Кузнецов. — Даже если мы расходимся во мнениях, я скорее принесу извинения, чем буду отстаивать свою позицию в бою. Смертоубийств сейчас и так предостаточно.

— А в чём предмет обсуждения? — спросил Меньшиков, закрывая за собой дверь, и ощущая, как чары приватности возобновляют действие.

О чём бы ни говорили мужчины, случайных слушателей они отсекли.

— Мы говорили об информации, которой бунтовщики обосновывают свои действия, — ответил Лебедев.

— Никто из нас, само собой, не верит кляузам и наветам… — попытался вставить Гарсия.

— Оставьте, граф, — поморщился Кузнецов. — Правящий дом не может и не должен быть святыми агнцами. У большинства дворян руки в крови. Получить титул гражданскими делами стало возможно не так уж давно, так что сам факт наличия кровавого прошлого никого не удивляет. Мы говорим о другом.