Книга Столетний, страница 44 – Даша Бунтина

— Кто ты? Где мои внуки? Позови Тин, мерзкая девчонка! Ты хочешь меня убить? – закричала Той, размахивая руками.

— Бабушка! Это я… Тин! – Девушка пыталась успокоить ее, перехватить руки. Хрупкое тело Той наполнилось нечеловеческой силой: она царапалась и кусалась. Пока наконец не вцепилась зубами в руку Тин. Та вскрикнула от боли. И тут же бабушка отпустила ее. Лицо старушки ожило.

— Ой, я не хотела… Что случилось? – проговорила она испуганно.

Тин прикрыла руку, на которой остались следы от зубов. Ей было больно.

— Все хорошо, бабушка, – сказала она, стараясь не плакать. – Тебе приснился кошмар. Ложись. – Тин уложила ее в постель так, чтобы Той не заметила пятна крови на простынях.

— Сейчас… сейчас… тише… тише… – шептала она, гладя Той по голове. Как только старушка уснула, Тин подошла к постаменту с Книгой Посланий и, отодвинув его, нащупала в стене маленький тайник. Достала из него сверток с табаком и спрятала в карман.

На кухне Тин нашла старый мундштук отца. Она раскурила трубку – приторный, сладковатый дым наполнил комнату.

— Ничего, бабушка, тише… тише… тебе просто приснился кошмар, – повторяла она, поднося мундштук к Той. Дыхание бабушки выровнялось, глаза закатились. Она что-то тихо бормотала, напевала.

— Зря он этого офицера привел, зря. Сынок мой всегда был таким добрым.

Той умолкла. Тин с ненавистью смотрела на тлеющий комочек. Она оглядела постель – без лекаря им не обойтись. Придется дождаться Тура с работы и бежать за лекарем.

Солнце уже взошло. Тин помогла Той умыться и причесаться. После припадка у бабушки сильно болела голова.

— Где же этот паршивец?! – пробормотала Тин, прикрывая место укуса на руке. Рана все еще болела. Она дождалась, когда Той позавтракает и ляжет обратно в постель, и сразу же выбежала из дома. Тин направилась к дому Тжи. Он приходил к Тин после Бао, пытался объясниться, уверить, что все не так, как ей показалось. Но Тин не хотела ни видеть, ни слышать. Для нее он был виноват. Она не могла простить предательство. Внутри была смесь обиды и даже ревности. В этом Тин не могла признаться даже себе.

Дом Тжи – небольшой, окрашенный в зеленый цвет – стоял на склоне холма. Тин постучала.

— Кого еще принесло в такую рань? – раздался хриплый голос, и дверь со скрипом открылась. На пороге стоял отец Тжи. Его лицо было опухшим и красным. Он явно еще не спал сегодня. Когда-то Тжи был копией Тиц. Отец был красивый, статный, с добрыми глазами. Но после смерти жены Тиц стал пить и все больше превращаться в жалкое подобие самого себя.

— Простите, господин Тиц! – Тин низко поклонилась, как и полагалось при встрече со служащим Долины.

— А, Тин, – сквозь зубы произнес Тиц. – Чего тебе?

— Тжи дома? Мне нужно с ним поговорить.

— Ты совсем сдурела? – возмутился Тиц. – Приперлась ни свет ни заря в чужой дом, да еще требуешь моего сына. – Он хотел захлопнуть дверь, но тут из-за его спины послышался голос Тжи.

— Отец? Кто там? – Он выглянул из-за плеча отца и, увидев Тин, грубо его оттолкнул. Тиц что-то пробормотал и ушел.

— Что случилось, Тин? – спросил Тжи. Он был в одних шароварах.

— У Той ночью был припадок, – сказала Тин, сбивчиво объясняя ситуацию. – Я хотела дождаться Тура и пойти за лекарем и на работу. Но он еще не вернулся. Тжи, я…