Книга Столетний, страница 50 – Даша Бунтина

— Дитя, ты стала женщиной, не бойся, – сказал лекарь. Оракул замотала головой. Лекарь вдруг увидел, что халат на груди разорван, а на шее темнеет цепочка красных точек, словно от укусов.

— Он… он… – прошептала она и снова заплакала.

Лекарь прижал ее к себе и погладил по голове. Его слезы капали ей на волосы. После он объяснил, как уберечься от последствий.

Дороти не слушала, она смотрела в пол, ни на что не реагируя.

— Запомни, ребенок – это самое страшное, что может с тобой случиться, – сказал он. Оракул покачала головой.

— Самое худшее уже случилось, – сказала она, сжимая и разжимая дрожащие пальцы.

Уходя, она обернулась и посмотрела на него с такой бесконечной печалью, что лекарь впервые за много лет пожалел о том, что не может убить Столетнего. Он слышал легенды от ее предшественницы и не раз наблюдал за чудесными свойствами тела Столетнего. Лекарь не верил в Богов и не мог понять, кто этот Столетний.

Провинция Тэнси. Настоящее время

Жара пропитывала все вокруг – воздух, воду, одежду. Влага забивала легкие, вызывая приступы кашля. Женщины на поле пытались справиться с удушьем. Этот день был особенно тяжелым. Даже Тин сегодня пела. Она не любила песни. Они напоминали о маме, которая пела ей колыбельные о старых Богах. Когда мамы не стало, у Тин появилась Тар. Она сидела на склоне самого высокого холма Тэнси возле дерева с широким стволом, напевая под нос песни из провинции ее матери. Все они лучились счастьем, светом. А песни Тэнси напоминали обряд Последнего Пути.

Тяо выполнил обещание. Теперь Тин всегда работала на самом дальнем поле. А сегодня Тин стояла в последнем ряду, так что домой должна была прийти позже остальных. Желудок сводило от голода. А может, с непривычки. Дома теперь было мясо, рыба, и есть хотелось чаще. На вопросы, откуда монеты, Тур молчал. Он стал чаще избегать Тин. Они приходила с работы, он уходил. Деньги были ворованные, Тин это знала. Поэтому тратила на рынке аккуратно – там можно было достать у торговцев деликатесы из других провинций. Оставшееся же Тин прятала в тайнике.

— День окончен! – прокричала надзирательница, и женщины с облегчением выдохнули и распрямили спины. Тин теперь редко работала рядом с Тен. Ей не хватало поддержки и спокойного взгляда женщины. В Тен было что-то умиротворяющее – она видела душу Тин и не отворачивалась, как это делали другие. Не считала ее семью изгоями. Недавно Тин встретила ее на выходе с поля. Тен спросила, нет ли новостей о Тар. Тин удивилась тому, что эта женщина вообще знает о существовании ее подруги.

На выходе с полей работницы прятались за бамбуковые ширмы, где находились временные выгребные ямы. В Долине, а особенно в провинции Тэнси, было принято использовать все ресурсы. Даже отходы шли на удобрение.

Тин хотела дотерпеть до дома, но не смогла. Она устало вздохнула и тоже пошла за ширму. Когда стоявшая перед ней женщина отошла, Тин остановилась. И поняла, что последняя. Осторожно ступая, распустила шнурки на шароварах, присела. И тут же встала, услышав за ширмой шорох.

— Эй, кто там? Подождите, я сейчас! – сказала Тин. А в ответ услышала тяжелое дыхание и шаги совсем рядом.

«Столетний возьми ту, что не дает спокойно сходить в туалет!» Она поспешно завязала шнурки и, выходя из-за ширмы, наткнулась на Тяо.