Книга Столетний, страница 65 – Даша Бунтина

— К стене! Я же сказал отвернуться! – крикнул Таш, задев локтем тарелку. Глиняная миска с узорной росписью по краям закачалась и со звоном упала на пол.

Таш завороженно смотрел, как осколки разлетаются в разные стороны – острые, неровные, они танцевали в воздухе, пока наконец не успокоились навсегда.

— Сволочь! – прошипел стоявший у стены мужчина. Таш пришел в себя. В ушах стоял звон разбитой тарелки.

— Что ты сказал? – Таш мгновенно пересек комнату и прижал нож к горлу мужчины.

— Пов-то-ри, что ты сказал. – Он смотрел в глаза этому человеку и изо всех сил старался не плюнуть ему в лицо.

— Таш!

Он обернулся и увидел Тима. Тот стоял в проходе и наблюдал за этой сценой.

— Оставь его. У нас еще три дома. – Тим был чем-то обеспокоен.

— Я запишу твой дом в особый лист, – сквозь зубы сказал Таш. Все еще в гневе, он продолжил обыск. И при этом больше не церемонился: швырял, скидывал, разбивал каждую вещь, которая мешала обыску. Тож появился в комнате и дал знать, что на его территории все чисто. Он избегал смотреть в лицо Ташу.

Они покинули первый дом. Женщина с ненавистью смотрела им вслед. В руках у нее остались безмолвные осколки некогда любимых вещей.

По дороге к следующему дому Таш почувствовал взгляд Тима на себе и пару раз обернулся в ожидании, что тот решится что-то сказать. Тим отводил взгляд.

Больше Таш не позволял себе лишнего при осмотре следующих домов и строго исполнял приказ. Все шло гладко: в нужный момент он умел абстрагироваться и просто делать то, что было приказано, не вдаваясь в подробности и не испытывая жалости. Следующие три семьи безропотно выполняли приказы, и Ташу даже не приходилось на них смотреть.

Лишь при обыске последнего дома возникли проблемы. Мужчина вцепился в руку Таша и молил не трогать жену.

— Она больна, не трогайте, она спит, умоляю вас!

Таш оттолкнул мужчину к стене.

— На место!

Он вошел в комнату. Там стоял невыносимый смрад. Первая мысль была о том, что никакой жены здесь нет, лишь мертвая старуха. Татами, на которых она лежала, были сложены поверх деревянных ящиков. Их нужно было тоже осмотреть – идеальное место для хранения ценностей и… оружия.

— Ее надо поднять, – приказал Таш, невольно поморщившись от этой мысли.

— Таш, может…

Он повернулся к Тиму.

«Это моя работа, это моя работа».

— Вынести женщину! – Он отдал приказ и сам не собирался прикасаться к телу. Тож тихонько засмеялся под маской.

— Ее нельзя перемещать! Она задохнется! – вскричал мужчина и, упав на колени, принялся молить о пощаде.

— Таш, может… – начал Тим.

— Закрой рот и никогда не называй моего имени на задании! Я говорю, ты делаешь!

Тим и Тож неумело обступили татами и принялись поднимать женщину.

— Мы одни не справимся. Не хочешь присоединиться к нам, главный? – язвительно спросил Тож.

Таш выругался и подошел, вставая с другой стороны у изголовья.

— На счет три! Раз, два, три!

Он поднимал верхний правый угол, Тож – верхний левый, со стороны ног Тим справился один, держа оба угла простыни. Стоило им сделать рывок, как раздались стоны больной. Казалось, она задыхается.

— Скорее в зал! – крикнул Таш на оцепеневших от страха товарищей.

Он сморщил под маской нос, осознав, что вонь, которая ударила ему в нос, исходила от испражнений.

Они вынесли женщину и положили на пол, муж тут же рухнул перед ней на колени и повернул тощее тело на бок, помогая вздохнуть. Он больше не обращался к офицерам. Таш промолчал и не стал тащить мужчину к стене.