Книга Пламя ада, страница 48 – Кармен Мола

— Они тебя не укусят, – пошутил Мауро, увидев перепуганного Томасиньо: мальчик испугался еще сильнее, чем при встрече со Святой Компанией.

— Давайте на выход! – Рамирес велел им покинуть барак.

— Что мы здесь будем делать, Мауро? – спросил Томасиньо.

— Работать, – ответил тот. – Заработаем денег, чтобы отправить родителям в Суточао и наладить свою жизнь на острове.

Однако в мыслях у него было совсем другое. Вопрос испуганного мальчишки, который никогда далеко не уезжал из родной деревни, не видел ни чернокожих, ни выходцев с востока и, само собой, испытывал страх перед неизвестностью, заставил Мауро отказаться от прежнего оптимизма. Их поселили в одном бараке с рабами, и Рамиреса нисколько не заботило здоровье Галеи. Никто из испанцев не вышел их встретить. Где обещанные представители компании «Ромасанта», которые должны были их встретить?

Солнце еще не взошло, однако ночное небо постепенно начинало розоветь. Рассвет не заставит себя долго ждать. Работников собрали во дворе. В центре его стояла вышка с колоколом, в который били до тех пор, пока все не отправились на плантацию. По периметру двора находились основные постройки владения. Два убогих барака с крошечными окошками резко контрастировали с нарядным двухэтажным особняком. Путь к Большому дому, как назвал его Рамирес, шел через ухоженный сад по тропинке, обсаженной тополями.

— В Большом доме вам делать нечего. Никому туда не ходить без приказа. Ваше дело – море тростника.

Мауро посмотрел в ту сторону, куда указал Рамирес. В нескольких сотнях метров от них раскинулась плантация. Та самая, что несколько часов назад, когда они только приехали, потрескивала от жары, как цикада. Рамирес был прав: плантация и правда напоминала море, поглощавшее срезающих тростник африканцев и китайцев. Стоило работникам приблизиться, как море затягивало их, зеленые волны колыхались под легким ветерком.

— Доктор? Что еще за доктор?!

Мауро понял, что речь идет о нем. Он увидел Рамиреса рядом с худым загорелым испанцем с рыжей бородой, не скрывающей шрама у него на щеке. Рыжий был в кожаном жилете поверх белой рубашки, с повязанным на шее шелковым платком и в странной шляпе с низкой тульей – из черного войлока с красной лентой. Это был Альфонсо Бидаче, он собирался объяснить новоприбывшим правила работы.

— Управляющий сахарным заводом к тебе обращается! – рявкнул Рамирес, глядя на Мауро.

Мауро понимал, что лучше не выделяться среди других галисийцев, но не мог и не хотел отступать.

— Галеа выворачивает с тех пор, как мы ступили на остров. Рвота черная, это может быть признаком чумы.

— Тебе-то откуда знать?

— Я не уверен, сеньор, но однажды я видел больного чумой, и его рвало так же.

Бидаче приблизился к нему, понимая, что одно его присутствие внушает страх. В кобуре на боку виднелся револьвер, а в руках он держал кожаный хлыст, которым поигрывал, с надменной улыбкой оглядывая Мауро с ног до головы.

— Хорошо, доктор, мы отведем вашего друга к врачу. Можешь быть спокоен. – Он снял войлочную шляпу и провел пальцами по сальным волосам, разделяя их на пряди.

Бидаче сразу забыл о Мауро и прошелся перед остальными, будто это был какой-то нелепый военный смотр. Томасиньо уставился в землю, и Мауро понадеялся, что Бидаче не станет вымещать на мальчике свое недовольство.