Онлайн книга «Пламя ада»
|
Стемнело, в сумерках послышался звук барабанов. Ветер приносил с гор аромат цветущих растений, напоминая о том, какой могла быть жизнь Мауро, если бы ему удалось сбежать. Вдруг Мауро показалось, что он слышит, как кто-то еле слышно напевает. Он подумал, что сходит с ума. Однако вскоре уже можно было разобрать слова: – Даже будучи в неволе… не заплачу… Леонор? Ее теплое дыхание на его шее в ту ночь, в Мадриде, охваченном мятежами, в ту ночь, когда чердак старого дома вместил в себя целую вселенную… – Воля – жизни всей основа для меня, и потому не расстанусь с ней я снова, даже если и умру. Песня стихла, точно ветерок задул пламя свечи, и лишь дымок вьется в воздухе… Похоже, Мауро и правда спятил, но что́, если судьба и правда подарит ему шанс снова увидеть Леонор?.. — Что вы здесь делаете? Сеньора, отойдите, прошу вас… Голос Бидаче звучал уверенно. Пораженный, Мауро смотрел в небольшое окошко рядом с дверью сарая и успел заметить, как за стеклом блеснули чьи-то глаза. Неужели это Леонор? — Кто там? Я хочу их увидеть. Не снится ли ему это? Мауро слышал приглушенный голос Леонор. Ему хотелось закричать, но горло обжигало пламенем, и он смог лишь застонать. — Сеньор Боада вам все объяснит. Все закончилось – будто схлынула морская волна, – унеслись прочь и голос Леонор, и ее песня, а вместе с ними и надежда вновь ее увидеть… Измученное тело Эмилиано обмякло, он больше не мог стоять на коленях. Деревянные колодки хрустнули, когда он уронил голову. Сумерки сгустились. Барабаны рабов, доносившиеся с других сахарных заводов, задавали ритм их агонии. Мауро не знал, суждено ли ему проснуться, увидит ли он снова солнечный свет. Если это его последняя ночь, он просто закроет глаза и попытается еще раз хотя бы мысленно услышать пение Леонор, воспоминание о котором он хранил, как сокровище: «Не расстанусь с ней я снова, даже если и умру…» Ад Круг четвертый Нет хуже наказания для труса, чем муки совести. Они ледяной водой затапливают душу, каждую минуту напоминая, кто ты и что должен был сделать, но не сделал. Вернувшись с сахарного завода в Гавану, я страдал от бессонницы. После захода солнца меня окружали и мучили призраки. Я пытался бороться с ними с помощью выпивки: поначалу ром заглушал чувство вины и голоса, терзающие мою душу. Однако вскоре алкоголь перестал помогать. Совесть всегда одерживает победу и преследует меня, словно неусыпное око, что вечно смотрит тебе в спину. Она умолкает, лишь когда я напиваюсь до беспамятства. Если бы мне хватило мужества, я бы покончил с собой, но – несмотря на револьвер у виска и яд в стакане – страх всегда сильнее. Бесконечные метания труса… Разве муки загробной жизни могут быть хуже? Пока я оплакивал себя, Эрмелинда, рабыня со шрамами-созвездиями на лице, по-прежнему оставалась на сахарном заводе «Санта Каталина де Баракоа». Я не знал, в какой момент ее жизнь, как и жизнь любого из рабов, станет игрушкой Меченого, Битой Губы или Высокого… Что я мог сделать? Что я должен был сделать, чтобы это остановить? На эти вопросы я находил ответы, которые оправдывали мое бездействие. Сдобренные щедрой порцией спиртного, они казались мне приемлемыми. Я был никем и ничего не мог изменить. Я забросил свою работу, но не стал беднее. Мои дела были как фруктовый сад, что плодоносит, даже если заброшен. |