Книга Назови моё имя, страница 9 – Татьяна Чащина-Анина

Я у родителей была единственной дочкой. Потому что у мамы больное сердце, и на второго ребёнка она не решилась. Мама никогда не повышала голос, мама была добрая. Умерла совершенно недавно.

Папа.

Что можно сказать о папе хорошего — я его и не знала. Всю жизнь на работе. Именно там, на этой вонючей работе он и познакомился с тётей Светой. Возможно, ещё до того, как мама умерла, а маму ему, наверное, было просто жалко, он её не хотел доводить до сердечного приступа. А может, я чего-то не знаю. Может, мама узнала и умерла от этого.

Но тётя Света уже там на чемоданах сидела со своими двумя дочками.

Похоронили маму в начале лета, а осенью папа сказал, что хочет привести в дом женщину с детьми.

Я не знаю, чем она его взяла. Полноватая женщина, вовсе не красивая и злая. Может быть, то, что моложе папы? Короче, она его окрутила, наверное сходила, к каким ведьмам. Я просто не могу объяснить происходящее.

И начался форменный беспредел!

Я, оказывается, зря комнату занимаю! Почему это её дочки должны жить вместе в комнате, а я одна?!

Вике шестнадцать, ещё та гулёна. Альбине девятнадцать, эта великая прошмандовка.

Они друг на друга не похожи. От разных отцов. И девятнадцатилетняя совершенно со скверным характером. Постоянно дерётся. Ей, конечно, нужно было отдельную комнату, потому что она не только за Вику могла набить, но и саму Вику.

И эту дылду надо было тащить в наш дом! Она уже взрослая, но «девочке жить негде».

Я с папой пыталась поговорить. Вместо этого он мне побольше денег скинул на карточку и попросил, чтобы я отстала от него. А потом мачеха узнала, что у меня есть здесь жильё — маленькая квартирка.

Когда родители покупали большую квартиру, у них осталось немножко денег. Мама все хотела Фею пригласить. Ну, имя такое у моей тёти — Фея. И чтобы она поселилась вот в этой маленькой квартирке.

Фея приехала как раз, когда мама заболела. Но она вышла замуж, и теперь живёт в большом доме. А квартира моя.

Меня ударили по щеке. Как-то резко в себя пришла после чая с тмином, от обиды чуть не разревелась.

У Альбины бешеные глаза. Вика — крыска, с маленьким лицом и вонючими крысиными глазками. Хихикала за её спиной.

Мне даже, блин, на кухню не зайти. Я уроки не могу делать. У меня ничего не осталось в этой квартире.

Альбинка дала мне пинок прямо по попе. Я побежала по коридору в свою комнату. Нужно было, конечно, что-то решать. Здесь ремонт хороший и место хорошее, но бывает так, что обстановка — шик, а жизни нет. Совсем плохо мне с этими людьми. Мачеха вышла из комнаты, она работала, но работала как-то по сменам. Я прямо на неё налетела, она недолго думая, ударила меня по голове.

— Ты что тут прыгаешь на меня?!

— Она меня оскорбляла в школе, мама, — наябедничала Вика. — Варька издевается надо мной, она меня унижает. Виталик в меня влюбился, эту шкуру видеть не хочет. А она ревнует и злится!

Я чуть не задохнулась от возмущения.

— То есть тебе мало что я здесь убираю, в этом доме? — закричала на меня мачеха, и рожу её всю перекосило. Она держала меня за руку, сжимая её до резкой боли. — Засранка! Грязнуля! В ванную после тебя не войти — вся в волосах. Метёлку какую нарастила.

— Подстричь её надо, — кровожадно предложила Альбина, у которой три волосины на голове.