Книга Весна для майора, страница 39 – Лия Седая

·   У тебя спросить? - Весна открыла рот буквой О. Посмотрела, как на идиота. - А ты как себе это представляешь? Дорогой, мне тут показалось, что ты вместе со своим братом хочешь меня отдать на растерзание каким-то бандюганам. Так, что ли, надо было сказать?

·   На какое растерзание? - у меня от ее вспышки даже волосы на голове зашевелились.

Она что, реально в это поверила?

Может, у меня табличка «Еблан феерический» на лбу висит? Что за хуйня-то, я не понимаю.

·   Что за лютую хрень ты себе придумала тогда, Весна? Я вышел к Дэну на пятнадцать минут, блядь, всего!

·   Я придумала?! - вдруг заорала она.

Подскочила. Волосы смахнула на спину со злостью. Прямо на кровати встала в кроссовках. Сжала кулачки, а по щекам

вдруг слезы покатились.

— Это я придумала, что ты меня с братом обсуждал? - голос у нее сорвался. Но она кашлянула. Мотнула головой, собираясь с духом снова. - Это я придумала, что ты задумался, а не отдать ли меня, чтобы свою задницу спасти? Он же тебе прямо сказал, что вас убьют из-за меня. И ты промолчал! Ты промолчал! Я слышала, Максим! Я все слышала! Что я должна была подумать?

Блядство.

Я уже и не помнил, о чем мы там конкретно разговаривали. Дословно, по крайней мере. А козочка даже паузы в нашей беседе запомнила.

Ой, женщины...

Хрупкое ее тело била дрожь. Козочка пыталась взять себя в руки, даже нос утерла тыльной стороной ладони. Но получалось откровенно херово.

И у меня было так же, в общем-то.

Надо позвонить. Заказать себе табличку на лоб все-таки. Она мне, однако, пригодится.

— Я же не дура, Максим. Я прекрасно понимаю, что своя рубашка ближе к телу. Или собственная жизнь и жизнь брата, или я…

Пальцы сжались в кулаки, как у нее.

До судороги в плечах. Малыш, да знала бы ты, что я твою жизнь рядом со своей не поставлю. Твоя ценнее в сто раз.

Чистая наивная девочка и такой прожженый мудак, как я.

Даже сравнивать невозможно. Но я наизнанку вывернусь, но спасу обе жизни. И вообще, я рассчитываю, что мы с тобой скоро размножаться начнем достаточно активно.

Во всяком случае, тренироваться будем усиленно.

— Что я тебе сделала, Диканов? - горечь просто сочилась с ее тихих слов. - Что я тебе такого сделала, чтобы ты со мной

так обращался?

·   Как?

·   Сначала забрал. Нагрубил. Увез к черту на куличики. Постоянно пугал. Заставлял бояться всего на свете, даже самого

себя. Все время говорил, что защищаешь меня, а сам...

Она всхлипнула.

Прижала сначала руку ко рту, укусила себя за палец.

А потом не удержалась.

Закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Обиженно и горько, как ребенок. Маленький, пугливый и очень-очень расстроенный.

А я не понимал, отчего она плачет больше.

От того, что все действительно было так ужасно, или от того, что все это причинил ей я. Но в любом из этих случаев она

имела право.

Плакать.

Кричать на меня.

Даже бить. Желательно лучше побить, да. Просто стоять и смотреть, как она страдает от душевной боли - гораздо хуже.

Яйца как будто кто-то огромной ладонью сжал.

Я шагнул к кровати и сгреб козочку в объятия. Она взбрыкнула, ударила меня мокрыми ладонями, но сразу же стихла. И

еще сильнее заплакала. Сильнее, но тише по звуку.

— Все верно, моя козочка, - я прижал ее голову к себе. Поцеловал макушку, задержался так, вдыхая аромат ее волос. -